Финансово-денежный механизм занимает ключевое место в деле управления экономикой. В связи с этим важное значение приобретает его переориентация на достижение национальных целей развития государства посредством разработки правового инструментария, препятствующего экономической экспансии стан коллективного Запада.
Выбор правовой модели, способствующей эффективному развитию финансово-денежной системы государства, должен осуществляться с учетом выработанных в юридической и экономической науке подходов к пониманию сущности денег, механизма эмиссии и денежного обращения, отправной точкой в развитии правового обеспечения которого можно считать написанные в конце XVII – первой четверти XVIII века работы Н. Барбона [18] и И. Т. Посошкова [12]. Названные труды, послужившие основой для формирования государственной теории денег, и ставшие фундаментом для создания правового контура двухуровневой денежно-кредитной системы, сыграли важную роль в процессе формирования современного денежного права, основное назначение которого заключается в изучении вопросов, касающихся создания денег, управления денежной массой, необходимой для обеспечения экономического развития государства.
Финансово-денежный механизм стал занимать одно из первых мест в системе государственного управления в 20-е гг. XX века, охватывающие период новой экономической политики (НЭП), послужившей толчком для развития денежных теорий. В отличие от экономической науки, сконцентрировавшейся в указанный период на изучении вопросов денежного обращения и кредитования, «…финансово-правовые исследования, возобновившиеся, начиная с 30-х гг. XX века после многолетнего перерыва, связанного с революционными преобразованиями» [9], были сфокусированы преимущественно на изучении бюджетно-правовых инструментов управления денежной массой. Обозначенный вектор финансово-правовых исследований вызван особенностями планового хозяйства, для развития которого не требовалось применения многочисленных инструментов регулирования финансово-денежной системы страны. Наличие эмиссионной директивы, кассового и кредитного планов, применение в международных расчетах между социалистическими странами – членами СЭВ переводного рубля[1], а также существование «…прочных барьеров между наличным и безналичным контуром денежного обращения» [10] обеспечивало финансовый суверенитет государства и сводило на нет случаи незаконного обналичивания, ставшего острой проблемой в условиях рыночной экономики.
Резкий переход к рыночной системе хозяйствования, который происходил под диктовку западных финансовых консультантов, выступавших в 90-е гг. XX века в роли советников отдельных членов правительства, членство России в Международном валютном фонде (МВФ), а также утрата применяемых в условиях планового хозяйства инструментов регулирования денежно-кредитной сферы как непригодных для рыночно-ориентированной экономической модели, привели «…к сужению понятия «финансовый суверенитет» за счет передачи части суверенных прав на глобальный уровень» [14].
Проводимые под контролем западных экспертов экономические реформы и вновь сформированное финансовое законодательство, обеспечивающее их осуществление, послужили причиной деформации российской финансовой системы. Россию охватил кризис неплатежей, спровоцировавший эмиссию региональных денег, использование налоговых учетных единиц в процессе взаимодействия хозяйствующих субъектов с бюджетом, появление финансовых пирамид, банкротства банков.
Происходящий сегодня процесс создания новой экономической модели, ключевое значение в развитии которой играет финансовый суверенитет государства, охватывающий прежде всего механизм денежной эмиссии, осуществляемой исходя из ресурсов страны, а не потребностей Запада, предполагает поиск новых правовых средств воздействия на экономические отношения. Именно на данном направлении развития финансово-правовой науки и финансового законодательства сфокусированы исследования ученых-юристов, посвященные денежному праву [1], правовому обеспечению денежного обращения, правовой трансформации финансово-кредитного механизма [17] и т. п.
Интересным представляется тот факт, что, находясь на новом витке экономического развития в трансформационных условиях мировой конъюнктуры, в эпоху цифровизации и диверсификации платежно-расчетных инструментов функционирование финансово-денежной системы оказалось осложнено теми же проблемами, что и столетие назад, когда управление экономикой было затруднено противоречивостью мнений Председателя Правления Госбанка СССР Л. Е. Марьясина и Народного комиссара финансов Г. Ф. Гринько по вопросам ресурсного регулирования, роли и подчиненности Госбанка. А выработка экономического и правового инструментария в рассматриваемый период времени была направлена на решение проблем, касающихся пределов использования механизма эмиссии в качестве доходного источника государства, а также на переориентацию банковского кредита на развитие промышленности [15].
Эти, положенные во главу угла направления для разработки правовых инструментов управления денежной массой, спустя столетие представляют особый интерес в условиях структурной адаптации экономики и обострения геополитических противоречий.
Сформированный на основе многовекового опыта проведения денежных реформ, правовой механизм эмиссии и денежного обращения периодически подвергается трансформации, внедряются новые инструменты управления денежной массой, выбор которых зависит от сформированной в государстве экономической модели, национальных целей развития страны, а также выработанных подходов к пониманию сущности денег, приверженность которым накладывает отпечаток на развитие законодательства, регулирующего денежный оборот. Деньги, с одной стороны, выполняют роль всеобщего эквивалента, условной единицы, обеспечивающей товарооборот и информационного знака, позволяющего соотнести реальный спрос с возможностями его удовлетворения [5], а с другой стороны, денежные знаки представляют собой выражение права владения стоимостью [11], а также получившие государственное одобрение гарантии исполнения гражданско-правовых обязательств [8].
В условиях диверсификации платежно-расчетных инструментов разница в правовых режимах существующих форм фиатных денег (наличные, безналичные, электронные, цифровые деньги) приводит к разрастанию массива нормативных правовых актов, обеспечивающих денежно-кредитное регулирование. Однако при всем многообразии законодательных актов, закрепляющих понятие денег и регулирующих порядок эмиссии и обращения разнообразных платежных средств, до сих пор остается неразрешенной многовековая проблема о том, как разорвать «заколдованный круг», «…в котором наша страна, обладая несметными богатствами, не может обеспечить их разработку ввиду нехватки денег» [16, с. 9].
Иными словами, из века в век не утрачивает актуальность проблема, касающаяся определения объема выпускаемой в обращение денежной массы, необходимой и достаточной для обеспечения сбалансированного экономического роста, способствующего достижению национальных целей развития государства.
Действующий в современных условиях правовой механизм эмиссии и денежного обращения характеризуется недостатком правовых средств, необходимых для развития финансового суверенитета. Это обусловлено тем, что сформированная на рубеже XX–XXI вв. правовая модель экономических отношений была подчинена требованиям международной финансовой архитектуры, обеспечивающей потребности стран коллективного Запада.
В настоящее время в условиях отсутствия эмиссионной директивы, кассового и кредитного планов, применяемых в условиях плановой экономики, правовое обеспечение управления денежной эмиссией сконцентрировано на применяемом Банком России режиме инфляционного таргетирования, основанного на «…абстрактных темпах инфляции» [6]. Помимо всего прочего финансовое законодательство содержит положения, направленные на регулирование объема выпускаемой в обращение денежной массы с учетом существующих форм денежной эмиссии. В частности, речь идет о положениях статьи 30 Федерального закона от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», согласно которой эмиссия денег обеспечивается всеми активами Банка России, о статье 22 указанного закона, на основании которой Банк России не вправе предоставлять кредиты Правительству РФ на покрытие дефицита федерального бюджета, а также об установленных мегарегулятором требованиях к размеру капитала, к нормативам обязательных резервов, направленных на обеспечение и поддержание финансовой устойчивости банков в процессе осуществления эмиссии кредитных денег. Бюджетным кодексом РФ (БК РФ) закреплен размер дефицитных бюджетных расходов[2], рассматриваемых в качестве одной из форм денежной эмиссии [2], осуществляемой в порядке, предусмотренном бюджетно-правовым механизмом.
Жесткая денежно-кредитная политика, проводимая Банком России, на фоне указанных инструментов управления денежной массой привела к нехватке денежных средств, необходимых для развития производственных мощностей и, как следствие, – к появлению неправильных (искаженных) форм денежной эмиссии, к числу которых можно отнести: реструктуризацию задолженности корпоративных заемщиков и индивидуальных предпринимателей[3], осуществляемую банками на основании рекомендаций Банка России; увеличение доли рассрочки на рынке недвижимости, способствующей росту долговой нагрузки граждан; скрытое оформление банками микрозаймов вместо кредитов и др. [3].
Опыт экономических кризисов и проведенных денежных реформ предыдущих лет показывает, что формирование правового механизма эмиссии целесообразно осуществлять с учетом увязки номинальной стоимости денег с национальным богатством страны и размером ВВП. Иными словами, стоит принять во внимание тот факт, что деньги, учитываемые как собственный капитал эмитента, представляют собой не только платежные и информационные знаки, обеспечивающие товарооборот, но выражают собой «…право требования их держателей на долю национального богатства»[4]. Такая трактовка природы денег, лежащая в основе экономической политики, направленной на развитие финансового суверенитета и препятствующей экономической агрессии стран коллективного Запада, может означать, что «…единственным ограничением для создания новых денег в современном государстве являются производственные мощности, трудовые и природные ресурсы» [2].
Учитывая изложенное, развитие новой экономической модели, меняющей представление об инструментах осуществления эмиссии, требует разработки правовых средств, с одной стороны, обеспечивающих адресность и целевой характер использования кредитных денег и бюджетных расходов, и способствующих развитию производства и освоению природных ресурсов страны, а с другой, – повышению производительности труда, снижению себестоимости продукции и ужесточению контроля за ценообразованием. Далеко не случайно Счетная палата Российской Федерации предложила включать показатели роста производительности труда в нацпроекты посредством установления в соглашениях о предоставлении грантов, субсидий и т. д. обязательств по обеспечению роста производительности труда и предусматривать ответственность за их недостижение[5]. А в работе Н. А. Вознесенского, посвященной исследованию экономики СССР в условиях военного времени, делается вывод о том, что увеличение денежной массы, необходимой для развития промышленности, должно сопровождаться применением инструментов, способствующих ужесточению контроля за себестоимостью продукции, издержками производства и ценами [4].
Проводя аналогию с современным этапом, характеризующимся проведением Специальной военной операции, без названных инструментов сдерживания инфляции используемый Банком России режим инфляционного таргетирования не способен обеспечить ценовую стабильность. Неэффективность применяемых методов ценового регулирования приводит к необоснованному увеличению цен (тарифов), способствующих ускорению инфляции. Изложенное можно проиллюстрировать на примере выявленных Генеральной прокуратурой России злоупотреблений при формировании тарифов ЖКХ, включающих расходы, прямо не связанные с оказанием коммунальных услуг, к числу которых относится, например, оплата корпоративных мероприятий[6]. Кроме того, к существенному увеличению стоимости продукции приводит наблюдаемый сегодня рост фискальной нагрузки, включая многократную уплату НДС в рамках многостадийного производства.
Учитывая изложенное, совершенствование правового обеспечения современного финансово-денежного механизма целесообразно осуществлять: во-первых, посредством переориентации банков на кредитно-инвестиционную деятельность и применения дифференцированных кредитных ставок с учетом значимости того или иного сегмента экономики для достижения национальных целей развития страны; во-вторых, путем внедрения института распределения прибыли, обеспечивающего инвестиционную направленность доходов предприятий; в-третьих, с помощью корректировки бюджетно-правовых инструментов эмиссии бюджетного рубля, а также за счет снижения себестоимости продукции и ужесточением контроля за ценообразованием; в-четвертых, посредством использование фискального обложения в качестве инструмента стабилизации уровня цен.
Обозначенные направления совершенствования правового обеспечения финансово-денежного механизма не являются новыми. Например, дифференциация условий кредитования по признакам субъекта хозяйственной деятельности на фоне широкого использования денежной эмиссии в качестве доходного источника, необходимого для стимулирования товарооборота и развития народного хозяйства, была реализована в рамках НЭП в 20-х г. XX века. А в действующем Федеральном законе «О Центральном банке Российской Федерации» закреплена до сих пор остающаяся без внимания статья 37, позволяющая Банку России устанавливать разнообразные ставки по различным видам операций.
На сегодняшний день банками применяются дифференцированные условия кредитования того или иного сегмента экономики с учетом его значимости в процессе достижения поставленных Президентом РФ национальных целей развития. В частности, речь идет о программах льготного кредитования субъектов малого и среднего предпринимательств, агропромышленного комплекса, проектов по сохранению культурного наследия, производства высокоточной продукции гражданского и двойного назначения организациями оборонно-промышленного комплекса и т. д.
Однако проблема заключается в том, что сформированный в государстве механизм сегментированного кредитования основан на бюджетно-правовом инструменте – субсидировании процентных ставок по предоставляемым банками льготным кредитам, что фактически приводит к обогащению банковской системы за счет бюджета.
По поводу развития правового института распределения прибыли, способствующего направлению выпущенных в обращение денежных средств на стимулирование инвестиций в реальный сектор экономики, следует отметить следующее. Он был введен и успешно применялся в условиях планового хозяйства[7]. В дальнейшем отдельные элементы механизма распределения прибыли предприятий на инвестиционные цели периодически присутствовали в действующем законодательстве. К их числу относится закрепленный в ранее действовавшем Законе РФ от 27 декабря 1991 г. № 2118-1 «Об основах налоговой системы в Российской Федерации»[8] вычет из налогового оклада, обеспечивающий направление денежных средств налогоплательщиков на финансирование социально-значимых расходов. Попытка установить дифференцированные ставки по налогу на прибыль организаций в зависимости от направлений ее использования была предпринята Минфином в 2020 г. в рамках подготовленного законопроекта, однако так и не была реализована. А при применении установленных Налоговым кодексом РФ инвестиционных налоговых вычетов налогоплательщики столкнулись с ограничениями, вызванными «профискальным подходом Минфина России» [13].
В результате полноценного правового института распределения прибыли хозяйствующих субъектов, способствующего вливанию выпущенных в обращение денежных знаков в реальный сектор экономики до сих пор не сложилось.
Поскольку эмиссия осуществляется не только с помощью лежащего в основе функционирования банковской системы кредитного механизма, но и посредством бюджетно-правовых инструментов, выработки особого правового подхода требуют назревшие вопросы, касающиеся адресности и целевой направленности бюджетного рубля. Остроту проблемы можно продемонстрировать на примере выявленных Генеральной прокуратурой России случаев внедрения бюджетных средств в теневой оборот посредством использования процедур фиктивного банкротства[9], установленных Счетной палатой РФ фактов неправомерной выдачи субсидий уполномоченным банкам в рамках программы льготного кредитования субъектов малого и среднего предпринимательства[10], обнаруженных органом финансового контроля обстоятельств, связанных с недостижением плановых показателей в реализации индивидуальных программ социально-экономического развития регионов[11] и т. д.
Учитывая изложенное, правовая трансформация финансово-кредитной системы, охватывающей, прежде всего, механизм эмиссии, осуществляемой как с помощью кредитного, так и бюджетного механизмов, исходя производственных мощностей и ресурсов страны, требует разработки юридических конструкций управления денежной массой, обеспечивающих, с одной стороны, адресность и целевой характер освоения кредитных денег и бюджетных расходов, а с другой, – усиление контроля за ценообразованием и производительностью труда.
Поставленной цели можно достичь:
во-первых, посредством переориентации банков на кредитно-инвестиционную деятельность и применения дифференцированных кредитных ставок с учетом значимости того или иного сегмента экономики для достижения национальных целей развития страны;
во-вторых, за счет внедрения системы стимулирования инвестиций в реальный сектор экономики. В данном случае целесообразно рассмотреть вопрос, касающийся использования применяемого в 90-е гг. XX века вычета из налогового оклада, позволяющего в рамках фискального механизма направлять денежные средств организаций на финансирование приоритетных социально-значимых проектов. Кроме того, представляется уместным оценить допустимость введения действующего в советскую эпоху правового института распределения прибыли предприятий, обеспечивающего их финансовую и хозяйственную самостоятельность;
в-третьих, с помощью увязки закрепленных БК РФ принципов адресности и целевого характера бюджетных средств с показателями темпов роста производительности труда в той или иной сфере хозяйствования и включения данного требования в состав условий исполнения финансовых обязательств расходного типа, регулируемых бюджетным законодательством;
в-четвертых, используя фискальное обложение в качестве инструмента стабилизации уровня цен посредством установления прогрессивного налога на сверхприбыль, позволяющего устранить проблему ценовых разрывов на рынках соответствующих товаров, а также с помощью введения налога с продаж с одновременной отменой НДС, многократная уплата которого в рамках многостадийного производства приводит к существенному увеличению стоимости продукции.
Сформулированные по результатам проведенного анализа выводы не претендуют на безупречность, однако могут иметь значение для развития финансово-правовой науки и финансового законодательства в части совершенствования правового регулирования финансово-денежного механизма.
