• +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

ТВОРЧЕСТВО КАК КРИТЕРИЙ ОХРАНОСПОСОБНОСТИ ФОТОГРАФИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ БЕЛАРУСИ И РОССИИ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

Пролог: журнал о праве. – 2022. – №4. – С. 86 – 94.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.
Дата поступления 08.08.2022, дата принятия к печати 12.12.2022,
дата онлайн-размещения 22.12.2022.

Целью исследования в рамках статьи является проведение сравнительного анализа позиций судов Беларуси и России по вопросу определения критериев охраноспособности фотографических произведений. Задачей исследования выступает выявление отличий в судебной практике Беларуси и России по этому вопросу и их влияние на возможность выработки универсального определения понятия права интеллектуальной собственности. Эмпирическую базу исследования составили материалы судебной практики Беларуси и России по вопросам интеллектуальной собственности, национальное законодательство, регулирующее отношения по поводу объектов авторского права. В ходе проведения исследования были использованы общие и специальные методы научного познания, среди которых наибольшее значение имели сравнительно-правовой и формально-юридический. Проанализированы подходы судов Беларуси и России к определению творческого характера фотографических произведений. Сделан вывод, что белорусские суды признают творческий характер фотографических произведений при наличии у них свойств новизны, оригинальности, неповторимости, а российская судебная практика основывается на общем правиле о том, фотография имеет творческий характер в силу самого факта ее создания. Отличия в определении критериев признания фотографий объектами авторского права могут привести к тому, что объект, не признаваемый охраноспособным на территории одного государства, получит соответствующую охрану на территории другого. Это позволяет утверждать, что сходство материально-правовых норм в законодательстве различных государств само по себе не влечет совпадения конкретного круга объектов права интеллектуальной собственности.

Авторское право; фотографическое произведение; объект авторского права; творческая деятельность; охраноспособность.

Богустов А.А. Творчество как критерий охраноспособности фотографических произведений в судебной практике Беларуси и России: сравнительный анализ // Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 86 – 94. – DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2022. – №4. – С. 86 – 94.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.
Дата поступления 08.08.2022, дата принятия к печати 12.12.2022,
дата онлайн-размещения 22.12.2022.

Аннотация

Целью исследования в рамках статьи является проведение сравнительного анализа позиций судов Беларуси и России по вопросу определения критериев охраноспособности фотографических произведений. Задачей исследования выступает выявление отличий в судебной практике Беларуси и России по этому вопросу и их влияние на возможность выработки универсального определения понятия права интеллектуальной собственности. Эмпирическую базу исследования составили материалы судебной практики Беларуси и России по вопросам интеллектуальной собственности, национальное законодательство, регулирующее отношения по поводу объектов авторского права. В ходе проведения исследования были использованы общие и специальные методы научного познания, среди которых наибольшее значение имели сравнительно-правовой и формально-юридический. Проанализированы подходы судов Беларуси и России к определению творческого характера фотографических произведений. Сделан вывод, что белорусские суды признают творческий характер фотографических произведений при наличии у них свойств новизны, оригинальности, неповторимости, а российская судебная практика основывается на общем правиле о том, фотография имеет творческий характер в силу самого факта ее создания. Отличия в определении критериев признания фотографий объектами авторского права могут привести к тому, что объект, не признаваемый охраноспособным на территории одного государства, получит соответствующую охрану на территории другого. Это позволяет утверждать, что сходство материально-правовых норм в законодательстве различных государств само по себе не влечет совпадения конкретного круга объектов права интеллектуальной собственности.

Ключевые слова

Авторское право; фотографическое произведение; объект авторского права; творческая деятельность; охраноспособность.

Библиографическое описание

Богустов А.А. Творчество как критерий охраноспособности фотографических произведений в судебной практике Беларуси и России: сравнительный анализ // Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 86 – 94. – DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal, 2022, no. 4, pp. 86 – 94.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.
Received 08.08.2022, accepted 12.12.2022, available online 22.12.2022.

Abstaract

The goal of this research in the framework of this article is conducting of comparative analysis of Belarus and Russia court positions in the issue of definitions of the criteria of protectability of photographic works. Research objective is to define differences in court practices of Belarus and Russia in this issue and their influence on the ability to form some universal definition of the intellectual property rights. Empirical base of the research was formed based on materials on intellectual property issues of court practice of Belarus and Russia, national legislation regulating the relations of the objects of intellectual rights. While conducting the research, general and special methods of scientific knowledge were used. The most influential among them were comparative legal and formal legal. The author of the article analyzed Belarusian and Russian court approaches to definition of the creative nature of the photographic works. The article concludes that Belarusian courts only recognizes creative nature of photographic works if they have novelty, originality and uniqueness features. Whereas, Russian court practice bases on the general rule that states that a photograph has a creative nature by virtue of the very fact of its creation. Differences in the definition of criteria of recognition of photographs as objects of copyright can lead to the problem of that kind: one object that is not recognized as protected on the territory of one country can be protected on the territory of another. This leads to an assertion that the similarity of substantive legal norms in the legislation of different countries does not in itself entail the coincidence of a specific range of objects of intellectual property rights.

Keywords

Copyright; photographic work; object of copyright; creative activity; protectability.

Bibliographic description

Bogustov A. A. Creativity as a Criterion for the Protectability of Photographic Works in the Judicial Practice of Belarus and Russia: Comparative Analysis. Prologue: Law Journal, 2022, no. 4, pp. 86 – 94. (In Russian). DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.8.

Актуальность сравнения позиций судов Беларуси и России по вопросу определения критериев охраноспособности фотографических произведений вызвана несколькими обстоятельствами. Прежде всего, она обусловлена тем, что в современных условиях возможности использования этих объектов, в том числе неправомерного, существенно возросли. Это вызвано массовым применениям технических средств, позволяющих моментально фиксировать изображение и не требующих для этого каких-либо специальных знаний и умений, а также широким использованием социальных сетей и мессенджеров. При этом современные средства передачи информации дают возможность трансграничного оборота подобных произведений. Это может привести к возникновению конфликтов, при разрешении которых необходимо учитывать, что сходство нормативных предписаний об авторском праве не означают единообразного подхода в их применении судами. То есть оценка успешности защиты нарушенных прав на фотографические произведения, более того – сама возможность ее осуществления, требует анализа позиций судов по указанному вопросу. Важность решения этой задачи обусловлена и тем, что количество судебных споров в этой сфере стало увеличиваться, так как субъекты авторско-правовых отношений начали более внимательно относится к нарушению своих прав и научились их защищать.

Однако актуальность рассматриваемой проблемы выходит за рамки необходимости решения сугубо практических задач. Представляется, что сравнительный анализ позиций судов Беларуси и России о критериях охраноспособности фотографических произведений затрагивает важный теоретический вопрос о возможности выработки универсального определения понятия права интеллектуальной собственности.

Современные исследователи справедливо отмечают, что «даже на международном уровне нет единства в понимании правовой категории интеллектуальной собственности, которая раскрывается либо через понятие права, либо через перечень его объектов» [2, с. 86], а «вопрос о сущности и природе интеллектуальной собственности остается дискуссионным и поныне, несмотря на его относительную теоретическую разработанность в отечественной и зарубежной науке» [4, с. 231].

Причины, препятствующие выработке единого понятия «право интеллектуальной собственности», многочисленны и заслуживают дополнительного самостоятельного исследования. К числу таких причин относятся и отличия в перечне объектов права интеллектуальной собственности, закрепляемых национальным законодательством различных государств. Они могут иметь место даже в праве государств, участвующих в тесных интеграционных объединениях, примером чего служит законодательство государств – членов ЕАЭС.

Например, к числу средств индивидуализации товаров, работ, услуг и предприятий ГК РФ относит коммерческое обозначение (ст. 1538–1541)[1] неизвестное национальному законодательству иных государств-членов ЕАЭС. В качестве специфического средства индивидуализации только Закон Армении «О географических указаниях» охраняет гарантированный традиционный продукт, под которым понимается «сельскохозяйственный или пищевой продукт, специфичность которого признана и который зарегистрирован в установленном законодательством порядке» (п. 1 ст. 2)[2].

Кроме того, во всех государствах – членах ЕАЭС к смежным правам относятся право на исполнение, право на фонограмму и право на трансляции. Но помимо этого ст. 1304 ГК РФ причисляет к кругу объектов смежных прав базы данных в части их охраны от несанкционированного извлечения и повторного использования, составляющих их содержание материалов, а также произведения науки, литературы и искусства, обнародованные после их перехода в общественное достояние, в части охраны прав публикаторов таких произведений. В законодательстве Армении (ст. 1139 ГК)[3] к объектам смежных прав дополнительно относятся записи фильмов, содержание баз данных и издательские оформления.

Подобные несовпадения могут проявляться не только в материальном праве, но и в судебной практике национальных судов, по-разному трактующих одни и те же объекты права интеллектуальной собственности, и, соответственно, закрепляющих расхождение в сфере его действия.

Проблема определения критериев охраноспособности фотографических произведений в судебной практике затрагивалась в работах как российских (например, А.В. Асташкиной [1], М.А. Рожковой и О.В. Исаевой [8], В.С. Сбитнева [9] и др.), так и белорусских авторов (например, И. Цисик [13]). Отмечая теоретическую и практическую значимость упомянутых исследований, необходимо обратить внимание на то, что они не ставили перед собой цель проведения сравнительного анализа судебной практики Беларуси и России, на что непосредственно направлена настоящая статья.

Для достижения целей представленной работы осуществлен анализ законодательных актов Беларуси и России, регулирующих авторско-правовые отношения, а также материалов судебной практики по спорам, затрагивавшим проблему установления критериев охраноспособности фотографических произведений.

Действующее законодательство Беларуси и России не имеет каких-либо существенных отличий по вопросу отнесения фотографических произведений к объектам права интеллектуальной собственности.

Нормативные предписания в этой области немногочисленны и не устанавливают какого-либо специального правового режима в отношении фотографий. Законодательство ограничивается тем, что признает фотографические произведения и произведения, полученные способами, аналогичными фотографии, объектами авторского права (ст. 6 Закона Республики Беларусь «Об авторском праве и смежных правах»[4], ст. 1259 ГК РФ). Из этого следует, что фотографии обладают чертами, общими для всех объектов авторского права.

Правовая доктрина базируется на том, что такие объекты «должны быть оригинальными результатами творчества. Это означает, что они должны быть рождены в творческой лаборатории автора, причем их не следует подвергать проверке на новизну и качество» [5, с. 201]. То есть объекты авторского права должны быть результатом активной творческой деятельности. Например, еще М.В. Гордон писал, что авторского права не существует, если «не возникло или не возникает произведение как результат творческой деятельности определенного автора» [3, с. 57].

На подобной позиции строится и российская судебная практика. Например, в ч. 5 п. 80 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 установлено, что «результаты, созданные с помощью технических средств в отсутствие творческого характера деятельности человека (например, фото- и видеосъемка работающей в автоматическом режиме камерой видеонаблюдения, применяемой для фиксации административных правонарушений), объектами авторского права не являются»[5].

Позиции судов Беларуси и России совпадают в том, что фотографическое произведение признается объектом авторского права тогда, когда оно носит творческий характер. Но в оценке критерия творчества судебная практика данных государств существенно отличается.

Творческая деятельность может рассматриваться как процесс, направленный на создание «качественно новых материальных и духовных ценностей» [11, с. 554], «порождающий нечто… никогда ранее не бывшее» [12, с. 642].

Подобная трактовка творчества лежит в основе вынесения решений белорусским судом по делам об авторском праве.

Например, отказывая в иске о взыскании компенсации в связи с нарушением исключительного права на объект авторского права, Верховный Суд Республики Беларусь признал, что дизайн-проект магазина, об использовании которого возник спор, не является результатом творческой деятельности – объектом авторского права и не подлежит защите.

В процессе рассмотрения спора Судом было установлено, что дизайн-проект был изготовлен по требованию и видению ответчика «с учетом ассортимента продаваемого в магазине товара, и является результатом технической работы истца, а не его какой-то творческой работы, так как не обладает признаками творческого произведения: в указанном проекте использованы аналогичные, схожие решения и элементы, которые используются в интерьерах магазинов такого рода, т.е. отсутствует новизна, оригинальность; проект не запоминается, поскольку в нем не имеется уникальности и неповторимости»[6].

Особенно ярко проявляется подобная позиция при разрешении споров, возникающих по поводу прав на фотографические произведения.

Например, Верховный Суд Республики Беларусь рассматривал иск ЗАО «С» к ЧУП «М» о пресечении действий, нарушающих исключительное право на фотографическое произведение. Истец указывал, что на основании заключенного с автором фотографии договора ему принадлежит исключительное право на это произведение, которое без согласия истца с внесенными в него изменениями было размещено в сети Интернет на сайте, администратором которого является ответчик – ЧУП «М». По мнению истца, эти действия нарушили его исключительное право на переработку, воспроизведение, публичный показ произведения.

Удовлетворяя исковые требования, Верховный Суд Республики Беларусь основывался на выводах искусствоведческой экспертизы, согласно которой эта фотография «обладает признаками творческой новизны, оригинальности, уникальности и неповторимости, поскольку при съемке событий, происходивших на полигоне, автором снимка были использованы продуманные приемы, позволяющие получить выразительную фотографию, оригинальное художественно-композиционное решение фотоснимка, в том числе точный выбор ракурса съемки»[7].

На подобной трактовке понятия «творчество» основывался Верховный Суд Республики Беларусь при рассмотрении иска М. к Белтелерадиокомпании о взыскании компенсации в связи с нарушением исключительного права на объекты авторского права и компенсации морального вреда.

Истец указал, что он создал фотографии с видом ночного неба, которые были размещены им в сети Интернет. Впоследствии в новостном выпуске телеканала был показан и размещен в сети Интернет видеосюжет, в котором ответчик без согласия истца и указания его как автора произведений, использовал его фотографии с видом ночного неба, чем нарушил принадлежащее истцу исключительные и личные неимущественные права и причинил моральный вред в виде нравственных страданий.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, Верховный Суд Республики Беларусь принял во внимание заключение искусствоведческой экспертизы, согласно которой указанные фотографии не являются результатами творческой деятельности.

В заключении эксперт указал, что в композиционном построении фотографий «присутствуют практические навыки работы со съемочной аппаратурой, но в творческом аспекте это недостаточно выражено в индивидуальном почерке и эстетическом открытии мира, а именно, отсутствует один из основных законов композиции – закон художественной новизны. Эти фотографии не являются постановочными творческими фотографиями, а имеют прикладное (утилитарное) значение, так как представляют собой фиксацию факта природного явления. Непосредственно при фотосъемке был использован стандартный набор технических функций фотокамеры без применения художественных приемов и разнообразия выразительных средств; при их дальнейшей обработке был использован минимальный пакет опций графического редактора Adobe Photoshop»[8].

При этом необходимо обратить внимание на то, что сторонами не оспаривался факт обработки фото изображения путем использования специального программного обеспечения.

Приведенные примеры из белорусской судебной практики свидетельствуют о том, что творческий характер фотографических произведений признается при наличии у них свойств новизны, оригинальности, неповторимости. Однако установление этих качеств в конечном итоге осуществляется судом, то есть охраноспособность фотографических произведений имеет оценочный характер.

Подобный подход имеет достаточно глубокие корни в доктрине гражданского права. Например, еще в начале XX века Я.А. Канторович по поводу авторского права на фотографические произведения писал, что наряду с отрицанием их охраноспособности и признанием любых фотографий произведениями искусства существует и «среднее» мнение, состоящее в том, что «суду в каждом отдельном случае должно быть предоставлено решить, может ли данное фотографическое произведение быть признано произведением художественным или нет» [6, с. 273–274].

Анализ российской судебной практики свидетельствует о том, что она базируется на более широкой трактовке творческого характера произведения. Например, в ч. 3 п. 80 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 обращается внимание на то, что «само по себе отсутствие новизны, уникальности и (или) оригинальности результата интеллектуальной деятельности не может свидетельствовать о том, что такой результат создан не творческим трудом и, следовательно, не является объектом авторского права».

Это положение находит развитие в судебных решениях по спорам о правах на фотографические произведения.

Например, Арбитражный суд Камчатского края в ходе рассмотрения дела о признании исключительных авторских прав на видеокадры, отснятые в районе вулкана Толбачик и продемонстрированные в эфире телекомпании «Причал», пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что истец «заранее планировал сюжет, создавал сценарий, а также использовались элементы постановки события, творческий способ или прием фиксации изображения, то есть события, отображенные на видеозаписях были созданы творческим трудом истца и могли быть отнесены к произведениям искусства»[9].

На основании этого суд пришел к выводу, что представленные истцом видеозаписи (четыре не связанных между собой видеокадра) являются обычной фиксацией природного явления – извержения вулкана, и профессиональной деятельности ученых-геологов, то есть не являются оригинальными и основаны на общеизвестных фактах (извержение вулканов и профессиональной деятельности отдельной категории работников)[10].

Однако приведенное выше решение было отменено в кассационном порядке Судом по интеллектуальным правам, который пришел к выводу, что «процесс создания любой фотографии или видеозаписи является творческой деятельностью, поскольку представляет собой фиксацию с помощью технических средств различных отражений постоянно изменяющейся действительности»[11].

Суд по интеллектуальным правам в рассматриваемом постановлении  подчеркнул, что под творчеством фотографа следует понимать «действия по созданию результата интеллектуальной деятельности: выбор экспозиции, размещение объекта фотоснимка в пространстве, выбор собственной позиции для совершения фотосъемки, установку света и/или адаптацию своего местонахождения и места нахождения объекта фотосъемки под имеющееся освещение, подбор световых фильтров для объектива, выстановку выдержки затвора, настройку диафрагмы, настройку резкости кадра, проявление фотопленки (для пленочных фотоаппаратов), проявление фотографий (для пленочных фотоаппаратов), обработку полученного изображения при помощи специальных компьютерных программ (для цифровых фотоаппаратов)»[12].

Таким образом, Суд по интеллектуальным правам выработал позицию, состоящую в том, что фотография имеет творческий характер в силу самого факта его создания, а творческая деятельность, в том числе охватывает и ряд технических действий, направленных на создание такого произведения.

Указанный подход к определению фотографии как объекта авторского права решает вопрос о справедливости свободного использования и извлечения прибыли из фотографии, не отвечающей критериям новизны и оригинальности. Например, Д. Липцик отмечает, что «…если кто-то воспроизводит фотографию вне зависимости от применяемого метода и преследуемой цели, то это делается по конкретной причине, а именно, потому, что это произведение представляет для него определенный интерес; лицо, которое считает это произведение привлекательным и намерено извлечь из этого выгоду, меньше, чем кто-либо другой может ссылаться на его банальность» [7, с. 74].

Позиции, выраженные в рассмотренном выше Постановлении Суда по интеллектуальным правам, оказали серьезное влияние на дальнейшее развитие судебной практики. Например, в Решении Арбитражного суда Саратовской области от 11 августа 2021 г.[13] применяется определение творческой деятельности фотографа, дословно совпадающее с формулировкой, использованной Судом по интеллектуальным правам в Постановлении от 21 марта 2014 г.

Приведенные выше примеры свидетельствуют о том, что российская судебная практика исходит из презумпции творческого характера любого фотографического произведения. Подобный подход также имеет достаточно долгую историю развития.

О целесообразности его использования писал еще В. Д. Спасович, отмечавший, что: «…конечно, художников-фотографов немного, большинство состоит из рутинистов, механически исполняющих свое дело; но талант творческий появляется вообще весьма редко и в литературе, и в музыке, и в живописи, и в ваянии; оригиналь­ных идей мало, огромное большинство производимого состоит из подражаний, повторений и видоизменений немногих, прежде уже подмеченных типов…  Самые без­образные, лубочные картинки, самые бездарные вирши и нелепейшие писания защищаются от контрафакции; точно таким же образом под защиту закона надлежит поставить все вообще без разбора пластические изображения, получаемые посредством светописи» [10, с. 314].

Однако, необходимо согласиться, что «в российских публикациях, а то и судебных актах встречается интуитивное несогласие со сформировавшимся в российском праве тезисом о том, что каждая фотография представляет собой результат интеллектуальной деятельности» [8, с. 57]. Это связано с тем, что критерии, используемые судами для определения творческого характера фотографического произведения, могут со временем изменяться. Российская судебная практика, имевшая место до принятия Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10, в трактовке творческого характера фотографических произведений была во многом сходна с позициями, которых придерживается белорусский суд.

Например, арбитражный апелляционный суд не нашел оснований для отмены или изменения решения об отказе в удовлетворении исковых требований в деле № А40-64446/12. Так, истец считал, что ответчик незаконно размещает в сети Интернет фотографии изображения товаров, реализуемых на рынке истцом на основании дилерского договора, заключенного между истцом и третьим лицом. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что содержание фотографий «является бесстрастным описанием фактов, не содержит элементов творчества, содержит исключительно информацию только о событиях и фактах, являясь, по сути, отчетом фоторепортера, они не содержат именно результатов творческой деятельности»[14].

Можно привести еще один пример подобного подхода к определению творческого характера фотографического произведения. Суд апелляционной инстанции подтвердил правомерность отказа в удовлетворении исковых требований, обратив внимание на то, что «при съемке не использовалась постановка какой-либо композиции, отсутствует постановка света, другие творческие действия, осуществляемые при съемке фотографии. Исходя из того, как снята данная фотография, невозможно говорить, что она создана творческим трудом лица, сделавшего этот снимок»[15].

Проведенное сравнительно-правовое исследование практики судов Беларуси и России по вопросам охраноспособности фотографических произведений позволяет сделать ряд выводов.

Суды Беларуси и России, предоставляя охрану фотографиям в качестве объекта авторского права, исходят из творческого характера подобных произведений. Однако критерий творческой деятельности трактуется судами этих государств неодинаково.

В белорусской судебной практике творческий характер фотографических произведений признается при наличии у них свойств новизны, оригинальности, неповторимости. Однако установление этих качеств в конечном итоге осуществляется судом, то есть охраноспособность фотографических произведений имеет оценочный характер.

Российская судебная практика основывается на том, что фотография имеет творческий характер в силу самого факта ее создания. При этом творческая деятельность не ограничивается созданием новых, оригинальных и неповторимых произведений, а охватывает и технические действия, направленные на создание фотографии.

Отличия судебной практики в трактовке критериев признания фотографий объектами авторского права могут привести к тому, что объект, не признаваемый охраноспособным на территории одного государства, может получить соответствующую охрану на территории другого. Например, в приводившемся ранее Решении Верховного Суда Республики Беларусь от 5 сентября 2016 г. творческой деятельностью не была признана обработка фотоизображения посредством использования программного обеспечения. При этом российский Суд по интеллектуальным правам в Постановлении от 21 марта 2014 г. исходит из того, что творческой деятельностью является, в том числе и обработка полученного изображения при помощи специальных компьютерных программ.

Проведенный сравнительно-правовой анализ позволяет утверждать, что сходство материально-правовых норм в законодательстве различных государств само по себе не влечет совпадения конкретного круга объектов права интеллектуальной собственности. Отнесение тех или иных отдельных результатов интеллектуальной деятельности к числу охраноспособных объектов может зависеть от позиций судов, в частности, от отличий в трактовке ими понятий, не имеющих однозначного нормативного определения (например, понятий «творчество», «творческая деятельность»). Из этого следует, что на изменение сферы действия права интеллектуальной собственности может оказывать влияние и судебная практика, что служит еще одним препятствием для выработки его универсального определения.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1]   Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ (ред. от 14 июля 2022 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 52, ч 1. Ст. 5496.

[2]   О географических указаниях : Закон Республики Армения от 22 мая 2010 г. № ЗР-60 (ред. от 29 июня 2020 г.) // База данных законодательства стран СНГ. URL: https://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=67786 (дата обращения: 02.08.2022).

[3]   Гражданский кодекс Республики Армения от 28 июля 1998 г. № ЗР-239 (с изм. и доп. по сост. на 31 мая 2022 г.) // Официальные ведомости Республики Армения. 1998. № 17 (55).

[4]   Об авторском праве и смежных правах : Закон Республики Беларусь от 17 мая 2011 г. № 262-З (ред. от 15 июля 2019 г.) // Информационно-поисковая система «Эталон Online». URL: https://etalonline.by/document/?regnum=h11100262&q_id=5621940/ (дата обращения: 02.08.2022).

[5]   О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации : Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. № 10 // Российская газета. 2019. 6 мая.

[6]   Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 23 сентября 2020 г. // Информационно-поисковая система «Эталон Online». URL: https://etalonline.by/document/?regnum=s920h0016s&q_id=5622679/ (дата обращения: 02.08.2022).

[7]   Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 7 июня 2016 г. // Информационно-поисковая система «Эталон Online». URL: https://etalonline.by/document/?regnum=s91600050s&q_id=5392129/ (дата обращения: 02.08.2022).

[8]   Решение Верховного Суда Республики Беларусь от 5 сентября 2016 г. // Информационно-поисковая система «Эталон Online». URL: https://etalonline.by/document/?regnum=s91600057&q_id=5392082/ (дата обращения: 02.08.2022).

[9]   Решение Арбитражного суда Камчатского края от 30 июля 2013 г. № А24-1669/2013 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/wx2MUkPB4S68/ (дата обращения: 02.08.2022).

[10] URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/wx2MUkPB4S68/ (дата обращения: 02.08.2022).

[11] Постановление Суда по интеллектуальным правам от 21 марта 2014 г. по делу № А24-1669/2013 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/H96SacPJoTLv/ (дата обращения: 02.08.2022).

[12] URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/H96SacPJoTLv/ (дата обращения: 02.08.2022).

[13] Решение Арбитражного суда Саратовской области от 11 августа 2021 г. по делу № А57-213/2021 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/N4BhmREJ8KW5/ (дата обращения: 02.08.2022).

[14] Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28 октября 2013 г. по делу № А40-64446/2012 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/EFaAvRBqV61r/ (дата обращения: 02.08.2022).

[15] Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14 ноября 2013 г. по делу № А40-97562/11 // Судебные и нормативные акты РФ. URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/XA7RxpUHbM5x/ (дата обращения: 02.08.2022).

Список использованной литературы

  1. Асташкина А. В. К вопросу о доказательствах авторских прав на фотографические произведения // Образование и право. – 2020. – № 10. – С. 119–123.
  2. Баттахов П. П. К вопросу о понятии интеллектуальной собственности // Пробелы в российском законодательстве. – 2012. – № 5. – С. 86–91.
  3. Гордон М. В. Советское авторское право. – Москва : Госюриздат, 1955. – 232 с.
  4. Грудцына Л. Ю., Чернявский А. Г. К вопросу о сущности и природе интеллектуальной собственности // Образование и право. – 2021. – № 6. – С. 230–236.
  5. Интеллектуальная собственность. Основные материалы / под общ. ред. Л. Б. Гальперина. – Новосибирск : Наука, 1993. – Ч. 2. – 365 с.
  6. Канторович Я. А. Авторское право на литературные, музыкальные, художественные и фотографические произведения : систематический комментарий к закону 20 марта 1911 г. – 2-е изд, доп. – Петроград : Брокгауз-Ефрон, 1916. – 791 с.
  7. Липцик Д. Авторское право и смежные права. – Москва : Ладомир : Изд-во ЮНЕСКО, 2002. – 788 с.
  8. Рожкова М. А., Исаева О. В. Правовые режимы фотографии в российском праве // Журнал Суда по интеллектуальным правам. – 2021. – № 2 (32). – С. 55–69.
  9. Сбитнев В. С. Фотографическое произведение: Актуальные вопросы науки и практики // Вопросы российской юстиции. – 2020. – № 5. – С. 152–161.
  10. Спасович В. Д. О фотографической собственности // Избранные труды. – Минск : Ред. журнала «Промышленно-торговое право», 2015. – С. 305–317.
  11. Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. – Москва : Республика, 2001. – 719 с.
  12. Философский энциклопедический словарь / редкол.: С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичёв [и др.]. – Москва : Советская энциклопедия, 1989. – 815 с.
  13. Цисик И. Фотографические произведения как объекты авторского права // Наука и инновации. – 2014. – Т. 1, № 131. – С. 57–59.

References

  1. Astashkina A. B. On the issue of copyright proofs on photographic works. Obrazovanie i pravo = Education and Law, 2020, no. 10, pp. 119–123. (In Russian).
  2. Battakhov P. P. On the question of the concept of intellectual property. Probely v rossiyskom zakonodatelstve= Lacks in Russian legislation, 2012, no. 5, pp. 86–91. (In Russian).
  3. Gordon M. V. Sovetskoe avtorskoe pravo [Soviet copyright]. Moscow, Gosyurizdat Publ., 1955. 232 p.
  4. Grudtsina L. Yu., Chernyavsky A. G. On the essence and nature of intellectual property. Obrazovanie i pravo = Education and Law, 2021, no. 6, pp. 230–236. (In Russian).
  5. Galperin L. B. (ed.). Intellektualnaya sobstvennost. Osnovnye materialy [Intellectual property. Basic materials]. Novosibirsk, Nauka Publ., 1993. Pr. 2. 365 p.
  6. Kantorovich Ya. A. Avtorskoe pravo na literaturnye, muzykalnye, khudozhestvennye i fotograficheskie proizvedeniya: sistematicheskii kommentarii k zakonu 20 marta 1911 g. [Copyright on literary, musical, fictional and photographic works: systematic commentary on the law from the 20th of March, 1911]. 2nd ed. Petrograd, Brokgauz-Efron Publ., 1916. 791 p.
  7. Liptsik D. Avtorskoe pravo i smezhnye prava [Copyright and related rights]. Moscow, Ladomir Publ., UNESCO, 2002. 788 p.
  8. Rozhkova M. A., Isaeva O. V. Legal regimes of photographs under the Russian legislation. Zhurnal Suda po intellektualnym pravam = Journal of the Intellectual Property Rights Court, 2021, no.2 (32), pp. 55–69. (In Russian).
  9. Sbitnev V. S. Photographic work: Current issues of science and practice. Voprosy rossiiskoi yustitsii= Issues of Russian Justice, 2020, no. 5, pp. 152–161. (In Russian).
  10. Spasovich V. D. Izbrannye trudy [Selected Works]. Minsk, Promyshlenno-torgovoe pravo Publ., 2015, pp. 305–317. (In Russian).
  11. Frolov I. T. (ed.). Filosofskii slovar [Philosophical Dictionary]. Moscow, Respublika Publ., 2001. 719 p.
  12. Averintsev S. S., Arab-Ogly Eh. A., Ilichev L. F. et al. (eds). Filosofskii ehntsiklopedicheskii slovar [Philosophical Encyclopedic Dictionary]. Moscow, Sovetskaya ehntsiklopediya Publ., 1989. 815 p.
  13. Tsisik I. Photographic works as objects of copyright. Nauka i Innovatsii = Science and Innovation, 2014, vol. 1, no. 131, pp. 57–59. (In Russian).