Нет оснований сомневаться в актуальности произведения Юрия Александровича Тарасенко, которое посвящено истории русского, советского и современного российского торгового судопроизводства. Стремление руководства Российской Федерации к обретению самостоятельности (суверенности) закономерно вызывает интерес к истории российского государства и права, в том числе к истории российского гражданского и торгового судопроизводства. Как суверенитет требует исторического обоснования, так и разделение судопроизводства на гражданское и торговое (коммерческое) требует такого же обоснования. Часть 2 ст. 118 Конституции Российской Федерации провозглашает, что судебная власть осуществляется посредством гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства[1]. Поэтому важно установить тождество между арбитражным и торговым судопроизводством, с одной стороны, и объяснить, почему наряду с гражданским и административным судопроизводством существует арбитражное судопроизводство, коль скоро в арбитражном судопроизводстве мы встречаем и гражданское, и административное судопроизводство, и судопроизводство по делам из административных правонарушений. И почему не следует разбирать уголовных дел в отношении предпринимателей и руководителей хозяйственных организаций в арбитражном суде? Коль скоро арбитражный суд принимает постановления по делам об административных правонарушениях, почему ему нельзя поручить уголовное судопроизводство по торговым делам?
Из авторской аннотации к сочинению следует, что автор видит свою задачу в реконструкции компетенции суда по торговым делам, этапов торгового судебного процесса, положения участников процесса, системы доказательств; автор желает дать классификацию видов судов, занимавшихся торговыми делами.
Каковая структура произведения? Работа состоит из введения, двух разделов, которые объединяют семь поименованных параграфов, заключения. Каждый из параграфов работы рассказывает об отдельном периоде развития торгового судопроизводства (суда торгового). Автор говорит о семи периодах: 1) Русь древняя; 2) Русь удельная; 3) Русь московская (московское централизованное государство); 4) становление империи; 5) абсолютная монархия; 6) советское государство; 7) современный постсоветский период. Авторская периодизация развития торгового судопроизводства отличается от периодизаций иных авторов. На взгляд рецензента, нетрудно выявить смысловую связь авторской периодизации торгового суда с периодизацией истории русских сословий в работе В. О. Ключевского «История сословий в России» [5]. Профессор В. О. Ключевский различал: первый период (Древняя Русь) – от образования Киевского государства (Русской земли. – В. Н.) в конце IX века до конца XII века. Второй период – удельный (Русь удельная) – от начала XIII в. до половины XV в. Третий период – московское централизованное (сословно-представительное) государство, или Русь московская – со второй половины XV в. до первой половины XVII в. Четвертый период – становление империи – от Соборного уложения 1649 года до сословных жалованных грамот Екатерины II 1785 года – года, в котором становление империи можно считать завершившимся. Само собой, по понятным причинам профессор воздержался от суждений о сословиях в условиях расцвета абсолютной монархии.
Текст работы снабжен глоссарием, который позволяет не обращаться к энциклопедии при чтении. Хорошо, что глоссарий расположен не после заключения, а перед введением. С терминами следует знакомиться или перед знакомством с текстом, либо при первом их упоминании в тексте. Однако современные стандарты таковы, что приложения размещают после текста работы. К сожалению, с глоссарием читатель знакомится тогда, когда текст он уже прочитал. В рецензируемой книге глоссарий предваряет текст. Глоссарий призван вызвать любопытство обучающегося, побуждает его познакомиться с сочинением.
Каков жанр рецензируемого произведения? Работу можно считать полноценным учебным пособием. Перечень рекомендованной литературы сопровождает каждый ее параграф. Литературу полезно обучающимся читать, да не каждый обучающийся прочтет хоть что-то из рекомендуемого перечня. Однако законы жанра требуют, чтобы текст сопровождался рекомендациями автора относительно литературы для чтения. По наличию перечня литературы, который предваряет основной текст, читатель может безошибочно различать учебные пособия и монографии. Вместе тем, автором может быть создана и монография об истории торгового суда как института[2]. Для монографии, по мнению рецензента, важно написать значительный обзор литературы о торговом судопроизводстве с анализом использованных в данной литературе методов научного познания. Обычно монографии сопровождаются библиографическим описанием источников, на которые опирался автор. Источники специалистам, как правило, хорошо знакомы. Поэтому первое, что интересует читателя, сведущего в теме, это перечень источников, источниковая база[3]. Сведущего читателя интересуют новые источники.
Указания на литературу на страницах рецензируемого пособия имеются. Может быть, автор сможет ввести научный оборот новые источники знаний о торговом судопроизводстве прошлого, ранее неизвестные исторической и юридической науке, либо источники известные, но наукой по каким-то причинам невостребованные. Почему новые источники крайне важны для нас? Задача, которую ставит автор, может показаться тривиальной, имеющей решение очевидное, хотя и требующее значительных задач времени. Но если автор опирается на новые источники знаний, задача, поставленная автором перед собой, всегда будет новой, а ее решение актуальным. Так, например, одна известная историческая монография построена на архиве илимской воеводской приказной избы (канцелярии), благодаря которому можно восстановить (реконструировать) картину развития экономики северного Предбайкалья. Обращение к архивным материалам является сложным делом, поскольку требует сплошного изучения каждого документа архива, «каким бы малоценным, с точки зрения излагаемой темы, он не казался» [13, c. 4].
Чем отличается пособие от монографии? Ведь наличие литературного обзора и обзора источников есть признак скорее формальный, чем сущностный, невзирая на то, что книгу без литературного обзора коллеги могут не счесть за научную монографию. Учебное пособие, учебник и даже монографический учебный курс отличается от научной монографии тем, что в учебнике излагается готовое знание. Пособие предназначено для обучающихся, им требуется чистое знание для его реализации на практике, а также для демонстрации на экзаменационных испытаниях. Монография же излагает путь ученого к знаниям, излагает метод получения знаний об исследуемом объекте. Монография предназначается для других ученых-юристов. Они могут изучить метод, избранный автором монографии, для получения новых знаний и постижения знаний имеющихся, а также взять на вооружение метод изложения текста исследования. Монография позволяет проверить выводы автора, а также заимствовать элементы его метода для проведения собственных научных исследований. Монография позволяет сведущему читателю построить свой собственный метод. Такова идеальная монография.
Есть учебники и учебные пособия, которые можно назвать монографическими. Во-первых, поскольку они принадлежат одному автору, во-вторых, поскольку автор стремится решать и решает на страницах своего учебника не только учебные, но и научные задачи.
Будучи учебным пособием, рецензируемая работа может быть развернута в монографию. Работу завершают выводы, которые требуют дальнейшей проверки и обсуждения. В частности, автор видит суть дуализма частного права в том, что одновременно работают два самостоятельных кодекса (гражданский и коммерческий). Наличие двух кодексов обусловлено дуализмом частного права[4]. Если руководствоваться данным тезисом, то следует признать, что в российской правовой системе имеется дуализм частного права. Дуализм объясняется наличием двух самостоятельных кодексов: Гражданского кодекса Российской Федерации и Кодекса торгового мореплавания. О «дуализме» может свидетельствовать также наличие гражданского и семейного кодекса. Однако автор рецензии не считает уместной подробную критику положений, завершающих работу Юрия Александровича Тарасенко.
Каковая задача настоящей рецензии? Следует познакомить читателей с введением к рецензируемому сочинению, ведь введение – самая важная часть любого академического произведения. Познакомив читателя с введением, рецензент тем самым познакомит читателя с произведением в целом. Далее, настоящая рецензия может быть полезной и благодаря тому, что рецензент не только познакомит читателя с произведением автора, но и выскажет некоторые собственные суждения по затронутым в произведении вопросам.
- Автор сочинения правильно, на взгляд рецензента, исходит из того, что особенности регулирования коммерческих (торговых) отношений налагают отпечаток на процедуры, в которых разбираются торговые споры (иные торговые дела). Важно только уточнить: особенности процедуры определяются не только особенностями регулирования отношений материальными нормами, но и непосредственно спорными отношениями. Дело в том, что спор следует разрешать и в том случае, если отсутствуют материальные нормы, регулирующие спорные отношения. Найденное удачное решение выступит в качестве нормы (образца), которым станут следовать в дальнейшем. Поэтому говорят – судебные процедуры создают материальное право. Затем, материальное право определяет особенности судебных процедур. Таким образом, особенности отношений детерминируют особенности процедур и материального права, потом особенности материального права воздействуют на процедуры и определяют особенности данных процедур. И, наконец, результаты применения материального права в соответствующих процедурах воздействуют на урегулированные отношения[5]. Для иллюстрации: процедуры рассмотрения дела о возмещении вреда (о вознаграждении за причиненный вред) будут различаться, в зависимости от того, были ли судьи непосредственными очевидцами причинения вреда или нет. Если судьи лично наблюдали за причинением вреда, то им нет надобности допрашивать свидетелей для установления обстоятельств дела. Так, например, путешественники, проезжавшие на автомобиле по территории пастушеского племени, подверглись нападению со стороны мальчика-пастуха. Мальчик бросал камни в автомобиль, автомобиль получил повреждения. Путешественники пресекли нападение, мальчик отбивался и получил несколько ударов. Появились пастухи – хозяева здешних мест. Пастухи просили бить мальчика без жалости. Затем начали благодарить путешественников за науку. Оказалось, что за нападение, согласно местным представлениям, следует платить большой штраф, а именно отдать несколько коров потерпевшим. Но, поскольку потерпевшие получали удовлетворение, избивая мальчика, то вред возмещен. Аборигены не стали опрашивать ни путешественников, ни мальчика об обстоятельствах дела, так как были очевидцами нападения, причинения вреда и воздаяния[6].
Особенности коммерческих отношений могут быть неизвестны гражданскому суду либо гражданский суд может стремиться единообразно применять одну и ту же норму для разрешения коммерческих и гражданских споров, без учета особенностей спорных правоотношений. Такое стремление будет вызывать неудовольствие субъектов коммерческой деятельности. Это предопределяет возникновение коммерческого (торгового) суда и коммерческого (торгового) судопроизводства.
Например, известно, что по договорам, заключаемым коммерческими представителями, приобретают субъективные права и отвечают представляемые, а не представители. В свое время арбитражная комиссия Русско-Азиатской товарно-сырьевой биржи возбуждала третейские разбирательства по искам брокеров (представителей) к другим представителям (брокерам) по договорам, неисполненным представляемыми. При этом считалось моветоном говорить в третейском разбирательстве, что иск по договору должен предъявлять представляемый к представляемому. И арбитражная комиссия списывала денежные средства с депозитного счета брокера на основании своего решения, невзирая на то, что отвечать за неисполнение договорного обязательства должен не брокер (коммерческий представитель), а доверитель, поручивший брокеру заключение договора. Соответствующий обычай характерен для обычной товарной биржи, где идет торговля фьючерсами, а договоры, когда-то заключавшиеся на Русско-Азиатской товарно-сырьевой бирже, были договорами поставки реального товара.
- Несомненна связь между торговым судом и торговым сословием. Суд торговый может иметь место, если имеют место регулярные торговые операции (обороты). В свою очередь, торговые операции имеют возможность совершать коммерсанты, относящиеся к торговому сословию.
Торговое сословие в России окончательно не оформилось, наблюдалась только тенденция к оформлению данного сословия. Климатические условия в России таковы, что земледелие, которое считалось в минувшие времена самым доходным и наименее рискованным занятием[7], не приносит и не может приносить желаемых доходов при весьма значительных трудовых затратах. Поэтому заниматься торговлей стремились представители самых разных сословий. «Князья и дружинники сами участвовали в торговых предприятиях. Церковь православная не выражала нетерпимости к торговому промыслу, как это делала западная, а потому торговому обороту не было необходимости скрывать свои операции, измышлять фиктивные сделки, чтобы осуществить желаемые, но запрещенные. Отсюда понятно, что в России не было основания для появления отдельных прав каждого сословия, следовательно, не могло и возникнуть и особое купеческое право», – писал профессор Г. Ф. Шершеневич [15, c. 71]. Нет замкнутого торгового сословия, нет и специального торгового суда, разбирающего споры между торговцами по торговым операциям. Интересны, однако, следующие замечания на страницах монографии о сибирских пашенных крестьянах: «И предприниматель-хлеботорговец и батрак писали в пpиказную избу одинаковые заявления, представляли однообразные одобрения от крестьянского общества и получали трафаретные паспорта. Все они числились крестьянами». И далее: «Кулак, совершая крупные и сложные торговые операции, смело предъявлял властям покормежную, это удостоверение батрака» [14, c. 55, 56]. Затем, «… создается уездный суд, как чисто судебное учреждение, подчиненное палате суда и расправы. В уездном суде решаются дела городских и сельских жителей, за исключением купеческих дел, которые разбирались в городовых магистратах. Но так как в Киренске городового магистрата не полагалось, то большинство купеческих дел стало решаться на месте, в уездном суде» [14, c. 64–65].
Отсутствие торгового сословия и торгового суда не говорит о том, что отсутствовала тенденция к оформлению торгового сословия и институционализации судов, которые могли быть созданы данным сословием. Так, например, по словам профессора В. О. Ключевского, 26 августа 1613 г. высшему столичному купечеству была дана важная льгота: торговые дела купцов («гостей»), их детей и приказчиков не подлежали местному суду, «иски на них принимал только Московский Казенный Приказ» [5, c. 217–218]. Известен словесный третейский суд с двумя выбираемыми судьями для рассмотрения дел между купцами, который следовало создавать в уездных городах [14, c. 63].
- В начале прошлого века была опубликована Объяснительная записка к проекту новой редакции судебных установлений в нескольких томах. О коммерческих (торговых) судах в названной записке сказано следующее. Коммерческие суды возникают в Западной Европе под влиянием сословной исключительности: равные желают, чтобы судили их равные, купцы желают быть судимыми только купцами. В России же идея коммерческого суда есть идея французская, заимствованная из Франции. Торговые суды появились потому, что существовавшие до реформы общие суды имели значительные недостатки и страдали медлительностью. Законодатель, когда утверждал Учреждение коммерческих судов и устав их судопроизводства[8], вовсе не стремился дать купечеству привилегию, или льготу. Законодатель, учреждая коммерческие суды, исходил из интересов торговли (казны. – В. Н.), а не из интересов купечества как сословия. Впоследствии, принимая Устав гражданского судопроизводства, законодатель учитывал правила о судопроизводства в коммерческих судах: «Сверх общих улучшений, заимствованных из судопроизводства торгового, в устав гражданского судопроизводства введены многие другие, не встречавшиеся в первом, так что все правила этого устава представляют несравненно более средств к достижению быстрого и справедливого правосудия». Резолюция Объяснительной записки: «Комиссия пришла к заключению, что в дальнейшем сохранении коммерческих судов не представляется необходимости, и предполагала подчинить дела торгового свойства мировым и общим судебным установлениям для производства по правилам устава гражданского судопроизводства, с немногими лишь к ним дополнениями …»[9].
Суждение о том, что идея торгового (коммерческого) суда есть идея французская не осталось без внимания. Журнал юридического общества при Санкт-Петербургском университете опубликовал справку. В ней было сказано: «Мнение, будто бы коммерческие суды вообще произошли из сословной замкнутости, уже само по себе не внушает доверия и могло возникнуть только вследствие недостаточности документальных сведений о возникновении торговых судов». И затем, «…мнение комиссии, будто бы наши коммерческие суды получили свое начало с запада и возникли принципиально из сословных понятий, требовавших, чтобы каждый, был судим ему равными, не имеет подтверждения в истории русского права и судопроизводства» [8, c. 34].
Первая задача, таким образом, следующая: следует преобразовать законодательство об арбитражном судопроизводстве так, чтобы избежать нарушения конституционного принципа равенства всех перед законом и судом. Иначе говоря, сегодня индивидуальные предприниматели имеют право на обращение в арбитражный суд по коммерческим спорам между собой, а граждане, не обладающие таковым статусом, должны, по общему правилу, обращаться по коммерческим спорам в суд общей юрисдикции. Однако должно быть по-другому, а именно: все граждане должны иметь право на защиту в арбитражном суде по коммерческим спорам, включая споры по обязательствам поставки, кредита и проч., независимо от наличия у них статуса индивидуального предпринимателя.
Вторая задача такова: необходимо переработать законодательство об арбитражном судопроизводстве так, чтобы данное законодательство не дублировало законодательство о гражданском и административном судопроизводстве в судах общей юрисдикции. Результат переработки, а именно, новый арбитражный процессуальный кодекс должен подробно регламентировать особенности рассмотрения и разрешения исковых споров по коммерческим отношениям, включая споры по коммерческим обязательствам, корпоративному управлению, а также по спорам в области биржевой торговли, банкротства, административного управления коммерческими отношениями (защита конкуренции и др.). Общие вопросы искового производства, а именно принципы судопроизводства, учение о судебном доказывании и доказательствах, подготовка к судебному разбирательству и порядок судебного разбирательства, принятие решения суда и порядок пересмотра решения, вступившего в законную силу, следует изложить в едином гражданском процессуальном кодексе, являющимся результатом унификации действующего гражданского и арбитражного процессуального законодательства. Арбитражные суды в своей работе должны будут руководствоваться и единым гражданским процессуальным кодексом, и арбитражным процессуальным кодексом.
Третья задача – важно объяснить, что применять кодекс арбитражного (коммерческого) судопроизводства должны именно арбитражные (коммерческие) суды, а не суды общей юрисдикции, которые вершат правосудие в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве, а также судопроизводстве по делам об административных правонарушениях. Если суды общей юрисдикции применяют и гражданский процессуальный кодекс, и кодекс административного судопроизводства, и уголовно-процессуальный кодекс, то почему они не могут применять арбитражный процессуальный кодекс в торговом (коммерческом) судопроизводстве? В Российской Федерации функционируют военные суды, но это не означает, что существует отдельное военно-уголовное законодательство и военный уголовный процесс. И, наоборот, наличие уголовно-процессуального законодательства вовсе не доказывает, что должны существовать уголовные суды, отдельные от судов общей юрисдикции, которые разбирают гражданские и административные дела. То обстоятельство, что у нас работают арбитражные суды, вовсе не говорит о том, что у нас должно быть арбитражное судопроизводство, отличное от судопроизводства гражданского. Если же мы настаиваем на арбитражном судопроизводстве, не означает ли это, что мы имеем в виду возможное в будущем слияние третейского (арбитражного) разбирательства и гражданского искового судопроизводства в арбитражных судах?
Четвертая задача – следует предложить удовлетворительное решение вопроса о соотношении торгового права и торгового судопроизводства. Если существует отдельное арбитражное процессуальное законодательство, предназначенное для арбитражных судов, разбирающих, в том числе, коммерческие (торговые) споры, не означает ли это, что существует торговое (коммерческое) право, невзирая на отсутствие Торгового (Хозяйственного, Коммерческого) кодекса?[10] Ведь арбитражные суды, как известно, получили свое наименование не только потому, что создавались на базе системы государственного арбитража, но и для того, чтобы не называть их хозяйственными судами. Если бы арбитражные суды стали именовать хозяйственными, появились бы аргументы для обоснования наличия в российской правовой системе хозяйственного права. В связи с поставленным вопросом отметим, что российское торговое право частью растворено в гражданском, источниками торгового права являются законодательные акты об инвестициях, ценных бумагах, о хозяйственных обществах и несостоятельности (банкротстве) и др., частично торговое право кодифицировано в кодексе торгового мореплавания[11], других транспортных кодексах и уставах. Торговое право создается субъектами гражданского права при заключении торговых договоров, исходя из того, что договор создает право между его сторонами.
- Автор верно, на взгляд рецензента, подчеркивает, что, невзирая на отсутствие торгового сословия, «особенности торгового оборота требовали особого подхода разрешению спорных ситуаций, возникающих среди купцов», поэтому под торговым судом следует понимать не столько отдельное учреждение, созданное специально для рассмотрения коммерческих споров, а в большей степени особенности судопроизводства». Рецензент считает подход, избранный автором, весьма продуктивным. В течении длительного времени представители науки коммерческого и предпринимательского права ищут определение коммерческой или предпринимательской сделки[12]. Такова традиция: в свое время существовало направление, занимавшееся поисками определения хозяйственного договора. Каково практическое значение поисков определения коммерческой сделки (договора)? Споры по коммерческим договорам и сделкам следует отнести к подсудности арбитражных судов независимо от субъектного состава на истцовой и ответной стороне[13].
Арбитражные суды предназначены для рассмотрения и разрешения экономических споров (ст. 4 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ[14]). Суды общей юрисдикции также могут рассматривать экономические споры, если на стороне истца или ответчика выступает физическое лицо, не являющееся индивидуальным предпринимателем. Чтобы суд общей юрисдикции мог разрешить возможный экономический спор, достаточно при заключении договора поставки директору организации, выступающей в качестве покупателя, не имеющему статуса предпринимателя, ручаться за своевременную оплату поставляемого товара[15]. Споры по кредитованию коммерческими банками различных организаций вне всяких сомнений есть коммерческие (экономические) споры. Но если работники кредитуемых организаций или иные физические лица ручаются перед банками за возвращение кредитов, то данные споры подлежат разрешению в судах общей юрисдикции[16]. Спор имеет экономический характер независимо от статуса сторон спора, поэтому важно передать все экономические споры для рассмотрения и разрешения арбитражным судам. К числу экономических споров следует отнести споры по коммерческим обязательствам и вспомогательным им договорам (сделкам). Для этого требуется прямо назвать некоторые гражданско-правовые договоры (купля-продажа ценных бумаг, поставка, коммерческий прокат, перевозка хозяйственных грузов) коммерческими договорами. Договоры, опосредующие операции, вспомогательные по отношению к коммерческим обязательствам, следует именовать вспомогательными договорами. Споры по коммерческим обязательствам и вспомогательным им договорам надо отнести к исключительной подсудности арбитражных судов. Что касается деликтов то, за исключением коммерческих деликтов, все деликты следует отнести к подсудности судов общей юрисдикции.
Почему требуется реформа подсудности коммерческих споров? Данная реформа требуется хотя бы для того, чтобы не существовало особенностей рассмотрения споров о причинении вреда посредством взаимодействия двух источников повышенной опасности, принадлежащих юридическим лицам, в сравнении с порядком рассмотрения данных споров в суде общей юрисдикции, а также для того, чтобы споры по поставке, контрактации, вексельным сделкам рассматривались в суде, специально предназначенном для рассмотрения таких споров, то есть в арбитражном (торговом, коммерческом) суде.
Почему необходимо прямо назвать ряд гражданско-правовых договоров и сделок коммерческими (торговыми) договорами? «Спорами по торговле называются споры, проистекающие из торговых оборотов. Под торговым же оборотом подразумеваются такие сделки, которые производятся между двумя лицами по торговле и для торговли, то есть когда одним возмездно приобретается что-либо от другого, продающего с целью получения прибыли, для дальнейшего возмездного отчуждения с такою же целью», – разъяснял В. Л. Исаченко [7, c. 25]. Не надо и объяснять, что торговыми являются и сделки, по которым товар приобретается не для немедленной реализации, как это имеет место при покупке оптовой партии для продажи в розницу, а для производства (переработки) в другой товар для реализации в последующем. Чтобы избавить суд от необходимости при принятии иска выяснять, не с торговой ли целью приобретена мелкооптовая партия товара в магазине розничной торговли, следует сразу в законе сказать, какие сделки являются торговыми.
Изложенное, на взгляд рецензента, предложение о реформе подсудности коммерческих споров наглядно демонстрирует актуальность рецензируемого сочинения. Актуальность работы, как полагает рецензент, хорошо подчеркнута в монографии об эволюции коммерческого суда: «Несмотря на интенсивный поиск ученых-правоведов, темы, связанные с историческим опытом функционирования коммерческих судов, так и не получили сколько-нибудь удовлетворенного освещения» [3, c. 10]. Применительно к рецензируемой книге следует сказать, что ее актуальность обусловлена тем, что опыт функционирования в России торгового суда «еще не получил удовлетворенного освещения». Сочинение Ю. А. Тарасенко надо читать, а затем делиться с иными читателями и автором своими впечатлениями.
