Правовое регулирование параллельного импорта традиционно рассматривается в рамках института интеллектуальной собственности через призму доктрины исчерпания исключительных прав на товарный знак [10, с. 312]. Рассматриваемая проблема также анализируется в контексте конкурентного права через призму иммунитетов в конкурентном праве. Отмечаются три модели такой доктрины: национальная, региональная и международная [4, с. 31].
Параллельный импорт – это международный принцип исчерпания прав, который заключается в том, что ввоз товара под зарегистрированной товарной маркой возможен в страну любыми участниками рынка, а не только теми, кто получил разрешение правообладателя [1]. В условиях экономических ограничений 2022–2025 годов и, как следствие, изменений российского законодательства, назрела необходимость выявить ключевые правовые конфликты, возникающие при параллельном импорте товаров с защищенными наименованиями места происхождения (далее по тексту – НМПТ). Правительство Российской Федерации стало принимать меры по либерализации рынка. Был разрешен ввоз товаров без согласия правообладателей товарных знаков[1]. По данным Минпромторга России, среднемесячный объем параллельного импорта по итогам 2024 г. оценивался примерно в 3 млрд. долларов США в месяц, при этом 2025 г. наблюдалась тенденция к снижению[2].
Цель исследования – выявить и проанализировать правовые коллизии между режимом параллельного импорта и охраной наименования места происхождения товаров, определить возникающие риски и сформулировать предложение по формированию специального правового режима допуска таких товаров в условиях действия антисанкционных мер.
Методологическую основу исследования составили сравнительно-правовой метод (для сопоставления модели исчерпания исключительных прав), формально-юридический метод (для анализа нормативных правовых актов), а также метод анализа судебной практики (для выявления конкретных правовых проблем и позиций Судов по вопросам доказывания соответствия товаров требованиям охраны НМПТ).
Научная значимость исследования заключается в комплексном анализе правовых коллизий между режимом параллельного импорта и институтом охраны наименований места происхождения товара и географических указаний. В работе впервые системно выявлены и классифицированы правовые риски, возникающие при применении механизма параллельного импорта к товарам с охраняемыми средствами индивидуализации особого рода. Практическая значимость состоит в разработке конкретных предложений по совершенствованию правового регулирования, которые могут быть использованы при подготовке изменений в нормативные правовые акты, а также при формировании разъяснений судебной практики. Сформулированные в работе подходы к усилению доказательных стандартов происхождения и качественных характеристик товаров могут применяться таможенными органами и участниками внешнеэкономической деятельности при оформлении товара с зарегистрированными НМПТ. Реализация предложений позволит обеспечить баланс между задачами обеспечения доступности товаров на внутреннем рынке и сохранением гарантии качества и происхождения продукции, защитой прав региональных производителей и потребителей, а также надлежащим выполнением международных обязательств Российской Федерации в сфере охраны географических указаний.
Теме происхождения товаров посвящена глава 4 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза[3]. В соответствии с законодательством Евразийского экономического Союза при помещении товаров под таможенную процедуру выпуска для внутреннего потребления, как правило, требуется представление декларации о происхождении товара либо сертификата о происхождении товара. Декларация о происхождении товара представляет собой заявление о происхождении товара, сделанное изготовителем, продавцом или отправителем, либо коммерческий документ, содержащий сведения о происхождении товара (ст. 30 Таможенного кодекса Евразийского экономического союза[4]).
Отдельно следует отметить, что правомерное использование наименования места происхождения товаров при ввозе требует не только наличия свидетельства о государственной регистрации НМПТ в Роспатенте, но и подтверждения от уполномоченных органов соответствия товара установленным требованиям к географическому происхождению и особым свойствам. Таким образом, режим параллельного импорта, снимающий необходимость согласия правообладателя товарного знака, не отменяет и не заменяет специальных требований, предъявляемых к товарам с охраняемым НМПТ.
Правовой режим параллельного импорта в Российской Федерации был введён в 2022 г.[5] как антисанкционная мера. Первоначально перечень товаров (групп товаров), в отношении которых не применяются положение пп. 6 ст. 1359 и ст. 1487 Гражданского кодекса РФ, утверждался приказом Минпромторга России от 19 апреля 2022 г. № 1532 (утратил силу). В настоящее время механизм регулируется Постановлением Правительства РФ от 29 марта 2022 г. № 506[6], изменениями, внесёнными в Гражданский кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 28 июня 2022 г. № 213-ФЗ[7], а также актуальными приказами Минпромторга России, утверждающими перечень товаров, допущенных к параллельному импорту (в частности, приказом от 21 июля 2023 г. № 2701[8] с последующими изменениями). Действие указанного механизма продлено до 31 декабря 2026 г. Федеральным законом от 15 декабря 2025 г. № 463-ФЗ[9].
Правовой режим параллельного импорта концептуально ориентирован преимущественно на товарные знаки и борьбу с контрафактом, в то время как иные средства индивидуализации остались вне фокуса системного правового анализа в рамках данного механизма. Это обстоятельство приобретает особую значимость, поскольку НМПТ по своей правовой природе направлены не столько на индивидуализацию товара, сколько на подтверждение его особых свойств, обусловленных географическим происхождением. В результате возникает коллизия между допустимостью ввоза оригинальных товаров в рамках параллельного импорта и необходимостью соблюдения требований правовой охраны НМПТ.
Российская модель параллельного импорта сформировалась как ответ на ограничение доступа к иностранным товарам и базируется на критерии оригинальности продукции. Научное исследование параллельного импорта НМПТ невозможно без определения отличий между НМПТ и географическими указаниями (далее по тексту – ГУ). А. С. Роголева описала отличия между ними и прокомментировала изменения законодательства, связанные с введением в действие норм о ГУ [9, с. 34].
В юридической теории вопросы проблематики параллельного импорта обсуждаются на протяжении нескольких лет. В статье Т. К. Канатова рассматриваются теоретические подходы к вопросам исчерпания прав на товарные знаки [5, с. 129]. Г. П. Ивлиева и Б. А. Шахназарова анализируют правовые подходы к параллельному импорту и проблематике исчерпания прав в государствах Евразийского региона на примере России, Армении, Казахстана, Азербайджана, а также в ЕАЭС [3, с. 56]. В исследовании А. Б. Оторбаева, С. Ж. Айдарбаева, А. Б. Бегжан определяется необходимость перехода к международному принципу исчерпания исключительных прав в странах ЕАЭС, направленному на достижение баланса между защитой прав интеллектуальной собственности и потребностями рынка [7, с. 201].
Б. А. Шахназаров в своей монографии подробно анализирует российскую модель правового регулирования отношений в сфере параллельного импорта, характеризует вопросы формирования и модернизации правовых режимов исчерпания исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности в различных экономических условиях, а также раскрывает меры развития национальной промышленности и импортозамещения. Российская модель базируется на исключениях из классической концепции национального исчерпания прав. При этом ключевым критерием допустимости оборота товара выступает его оригинальность, то есть законное введение в оборот правообладателем либо с его согласия [12]. При этом основной акцент делается на недопустимости оборота контрафактных товаров, тогда как иные аспекты правовой охраны средств индивидуализации учитываются фрагментарно, не охватывается специфика правового режима НМПТ. Специфика же состоит в том, что НМПТ и ГУ – это не только маркер происхождения товара, но и юридическая конструкция, где охраняются особые свойства товара, обусловленные природными условиями и (или) людскими факторами соответствующей территории. В российском праве это закреплено в ст. 1516 ГК РФ и параграфе 3 главы 76 ГК РФ. Следовательно, оригинальность товара в смысле легального нанесения обозначения не эквивалентна соответствию товара критериям НМПТ, включая требование причинной связи между местом происхождения товара и его свойствами. Правовая охрана НМПТ строится на трех элементах: географическое происхождение товара; наличие особых свойств, обусловленных этим происхождением; правомерность использования обозначения конкретным производителем. Она не может рассматриваться в отрыве от производственного территориального аспекта, именно поэтому подтверждение только оригинальности товара не решает вопрос его соответствия требованиям правовой охраны НМПТ. Режим параллельного импорта решает задачу доступности товаров в условиях разрыва официальных поставок, тогда как режим НМПТ решает задачу доверия к происхождению и свойствам. Эти задачи совместимы, но только при правильной настройке доказательств и критериев допуска.
М. В. Радецкая и А. Е. Туркина рассмотрели коллизии из судебной практики, связанные с вопросами защиты прав на НМПТ и ГУ [8, с. 88]. Мы отмечаем только те, что связаны еще и с параллельным импортом. В феврале 2018 года Конституционный суд вынес постановление № 8-П, которым фактически узаконил параллельный импорт в России[10]. Роспатент публикует на своем сайте подборку судебных дел по региональным брендам[11].
Во-первых, можно выделить публично обсуждаемую практику Суда по интеллектуальным правам по делу № А41-51820/2022[12], где Суд пресек попытку ввоза в Россию контрафактных товаров под видом известных брендовых вещей [6]. Указанная практика формирует определенные подходы к разрешению споров, однако не разрешает вопросы охраны НМПТ, где спор может касаться не «подделки» товарного знака, а несоответствия товара охраняемым спецификациям происхождения или свойств при формально «настоящем / оригинальном» обозначении. Вместе с тем указанная практика в основном касается защиты товарных знаков и не решает вопросов соответствия товара спецификации НМПТ при формально оригинальном обозначении.
Во-вторых, практика поднимает вопросы множественности правообладателей и процессуальные последствия. Дела о НМПТ имеют коллективную природу интереса, при заявлении требований одним правообладателем НМПТ суду следует привлекать к участию в деле иных правообладателей НМПТ (позиция в определении Верховного суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 308-ЭС 220913)[13]. Также следует отметить, что установленная в ГК РФ компенсация за нарушение исключительного права в двукратном размере стоимости контрафактных товаров представляет собой специальный институт по отношению к предусмотренному абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ способу расчета убытков – взыскание дохода, полученного нарушителем. Суда по интеллектуальным правам также определил, что в России гарантирована равная охрана интеллектуальной собственности иностранных организаций[14].
В международной практике используется дифференцированный подход к параллельному импорту и географическим указаниям. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) устанавливает обязательства государства по защите географических указаний от любого использования, вводящего потребителя в заблуждение относительно истинного происхождения товара[15]. В Европейском союзе охрана географических указаний (PDO, PGI) независимо от допустимости параллельного импорта усиленно контролируется и использование охраняемого обозначения допускается исключительно при строгом соблюдении специфики товара. Обзор европейского регулирования географических указаний определяет обязанность государств-членов предотвращать незаконное использование охраняемых обозначений [17]. Даже при допустимости параллельной торговли для товарных знаков «GI-контур» остается строгим: проверка происхождения и спецификация товара обязательна. Защита географических указаний в ЕС происходит и на уровне торговых соглашений. В научной работе Д. Курзи и М. Юисманса отмечается, что товары с географическим указанием более высокого качества и с большей долей рынка получают более сильную внешнюю правовую защиту [14].
Сравнительные правовые исследования показывают расхождения США и ЕС в подходах к режиму исчерпания товарного знака и параллельным поставкам. В США географические указания оформляются в виде сертификационных знаков, что также предполагает жесткий контроль соответствия продукции установленным стандартам и доктрина first sale применяется ограниченно и не подрывает требования к достоверности информации о происхождении товара [15]. Географическое указание трактуется не как «особое самостоятельное право», а как разновидности знаков / сертификационных обозначений, логика контроля чаще сводится к предотвращению маркетинга, вводящего в заблуждение потребителя. В других странах, например в Республике Бангладеш, имеется концепция географического указания как интеллектуальной собственности, так и свои правовые инструменты, касающиеся защиты географических указаний. Страна сталкивается с другой проблемой: Бангладеш должна предпринять срочные усилия, чтобы какая-либо другая страна не включила в список их уникальные продукты и называла их своими собственными [16].
Сравнивая зарубежное понимание НМПТ с российским, можно отметить, что в России НМПТ имеет самостоятельный правовой режим, в котором заключается «место происхождения – свойства / качество – производство» товара и его нельзя полностью раскрыть в логике товарного знака.
Для НМПТ важны устойчивость характеристик товара. При параллельном импорте условия поставки или транспортировки могут нарушаться, ухудшая качество и свойства товара, повышаются риски искажения условий хранения, замены партий, смешения серий и др. С точки зрения права, это превращается в трудно доказуемые споры о соответствии товара охраняемым характеристикам. Эти споры возникают, как правило, при пересечении границы, на таможенном контроле, где государство продолжает фиксировать значительные объемы выявляемой нелегальной продукции. В случае с НМПТ приходится доказывать «не соответствующую спецификацию происхождения / условий» товара[16]. Центральным инструментом в этой деятельности выступает таможенная экспертиза, призванная идентифицировать подлинность товаров и защитить интересы правообладателей [11, с. 253].
На уровне ТРИПС государства обязаны обеспечивать защиту географических указаний: при большом количестве параллельных каналов без специальных условий для НМПТ/ГУ возрастает риск претензий о de-facto ослаблении правовой охраны географических указаний через судебную практику. Кроме того, отмечается, что маркетинг таких товаров, например, на азербайджанском рынке может не сопровождаться инструкциями на местном языке и информацией для потребителей о жалобах производителям, а также потребитель может потерять право на гарантийное обслуживание приобретенного товара [3, c. 66].
Кроме того, развитие российских региональных брендов, охраняемых наименованиями места происхождения товаров и географическими указаниями, сталкивается с определёнными трудностями в условиях функционирования механизма параллельного импорта. В частности, отсутствие специальных требований к подтверждению соответствия товаров с НМПТ при их ввозе может негативно влиять на конкурентоспособность отечественных региональных производителей как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Для оценки влияния НМПТ и ГУ на социально-экономическое развитие субъектов Российской Федерации федеральным институтом промышленной собственности была создана база данных, сформированная по результатам социологического исследования[17]. Данная база данных позволяет выявлять факторы, сдерживающие развитие внешнеэкономической деятельности в отношении товаров, маркированных региональными брендами, и может быть использована для анализа последствий параллельного импорта для региональных производителей.
Таким образом, на основе проведенного анализа можно выделить следующие риски: риск подмены специального режима НМПТ общим критерием «оригинальности» товара; риск разрыва документально подтверждённой цепочки контроля качества; отсутствие специальных доказательных стандартов для товаров с НМПТ при таможенном оформлении и в судебном процессе; риск ослабления международных обязательств Российской Федерации по охране географических указаний при формальном сохранении нормативных конструкций.
Исходя из выявленных проблем складываются следующие направления совершенствования правового регулирования режима НМПТ в условиях «параллельного импорта». Представляется целесообразным формирование специального режима допуска товаров с НМПТ в условиях параллельного импорта, предусматривающего: установление повышенных требований к подтверждению происхождения и особых свойств товара – в частности, обязательное представление свидетельства о государственной регистрации НМПТ, подтверждение от уполномоченного органа иностранного государства о соответствии производства заявленной местности, а при необходимости – заключение таможенной экспертизы; нормативное разграничение режимов параллельного импорта для товарных знаков и НМПТ – в том числе внесения в актуальные приказы Минпромторга отдельного примечания или приложения для товаров, содержащих зарегистрированные НМПТ и ГУ; разработка разъяснения судебной практики по вопросам доказывания нарушений прав на НМПТ (подготовка Обзора практики Суда по интеллектуальным правам или разъяснений ВС РФ по вопросам доказывания соответствия товара требованиям ст. 1516 ГК РФ при параллельном импорте).
Параллельный импорт выступает одним из инструментов адаптации внешнеторговой деятельности к условиям экономических санкций. Вместе с тем действующий правовой режим в отношении товаров, маркированных наименованиями мест происхождения товаров, не в полной мере обеспечивает гарантии их качества и подтверждение происхождения, что способно снижать уровень доверия со стороны потребителей. В связи с этим представляется необходимым формирование специального правового режима допуска к обороту товаров, содержащих режим наименования места происхождения товаров. Такой подход позволит обеспечить баланс между экономическими интересами государства, защитой прав потребителей и сохранением гарантии качества региональных брендов. Это имеет важное практическое значение для импортёров и для российских производителей товаров, охраняемых режимом средств индивидуализации товаров, включая НМПТ и ГУ. Совершенствование правовых норм в направлении формирования специального правового режима НМПТ и ГУ позволит минимизировать выявленные правовые риски и обеспечить надлежащую охрану интеллектуальной собственности в условиях параллельного импорта.
