• +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ЯТРОГЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №3. – С. 100 – 108.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.
Дата поступления 27.05.2021, дата принятия к печати 22.09.2021,
дата онлайн-размещения 30.09.2021.

В статье раскрываются особенности разграничения криминальных и некриминальных обстоятельств, приводящих к неблагоприятному исходу лечения пациентов. Цель предпринятого исследования состоит в выявлении характера и степени общественной опасности профессиональной небрежности при диагностике и лечении заболеваний. Анализируются статистические данные, характеризующие динамику привлечения к уголовной ответственности врачей и иных медицинских работников за совершение преступлений, повлекших причинение вреда жизни и здоровью пациентов. Аргументируется органическая связь ятрогенных преступлений с дефектами качества оказания медицинской помощи и ненадлежащим исполнением медицинскими работниками профессиональных обязанностей. Раскрывается различие между причинами летальных исходов и ухудшения здоровья лиц, обращающихся за оказанием медицинской помощи; анализируется практика прекращения уголовного преследования медицинских работников по реабилитирующим основаниям. На основе материалов современной судебной практики доказывается отсутствие необходимости обособления в уголовном законе категории «ятрогенные преступления». Представляется перспективным дифференцированный подход к квалификации неблагоприятных исходов лечения. Вносится предложение о детализации юридической ответственности медицинских работников и медицинских организаций в зависимости от криминального или некриминального характера обстоятельств причинения вреда жизни и здоровью пациента.

Преступление; общественная опасность; ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей; профессиональная небрежность; ятрогения; медицинский работник; уголовная ответственность; квалификация преступлений.

Питулько К.В. Проблемы квалификации ятрогенных преступлений // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 3. – С. 100 – 108. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №3. – С. 100 – 108.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.
Дата поступления 27.05.2021, дата принятия к печати 22.09.2021,
дата онлайн-размещения 30.09.2021.

Аннотация

В статье раскрываются особенности разграничения криминальных и некриминальных обстоятельств, приводящих к неблагоприятному исходу лечения пациентов. Цель предпринятого исследования состоит в выявлении характера и степени общественной опасности профессиональной небрежности при диагностике и лечении заболеваний. Анализируются статистические данные, характеризующие динамику привлечения к уголовной ответственности врачей и иных медицинских работников за совершение преступлений, повлекших причинение вреда жизни и здоровью пациентов. Аргументируется органическая связь ятрогенных преступлений с дефектами качества оказания медицинской помощи и ненадлежащим исполнением медицинскими работниками профессиональных обязанностей. Раскрывается различие между причинами летальных исходов и ухудшения здоровья лиц, обращающихся за оказанием медицинской помощи; анализируется практика прекращения уголовного преследования медицинских работников по реабилитирующим основаниям. На основе материалов современной судебной практики доказывается отсутствие необходимости обособления в уголовном законе категории «ятрогенные преступления». Представляется перспективным дифференцированный подход к квалификации неблагоприятных исходов лечения. Вносится предложение о детализации юридической ответственности медицинских работников и медицинских организаций в зависимости от криминального или некриминального характера обстоятельств причинения вреда жизни и здоровью пациента.

Ключевые слова

Преступление; общественная опасность; ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей; профессиональная небрежность; ятрогения; медицинский работник; уголовная ответственность; квалификация преступлений.

Библиографическое описание

Питулько К.В. Проблемы квалификации ятрогенных преступлений // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 3. – С. 100 – 108. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal. – 2021. – №3. – Pp. 100 – 108.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.
Received 27.05.2021, accepted 22.09.2021, available online 30.09.2021.

Abstaract

The article reveals the features of the distinction between criminal and non-criminal circumstances, leading to a patient treatment unfavorable outcome. The aim of the research undertaken is to identify the nature and degree of social danger of professional negligence in the diagnosis and treatment of diseases. The article analyzes statistical data characterizing the dynamics of bringing doctors and other medical workers to criminal responsibility for committing crimes that caused harm to the life and health of patients. The organic connection of iatrogenic crimes with defects in the quality of medical care and improper performance of professional duties by medical workers is argued. The author reveals the difference between the causes of death and deterioration in the health of persons seeking medical assistance, and analyzes the practice of termination of medical workers criminal prosecution on rehabilitating grounds. On the basis of materials of modern judicial practice, it is proved that there is no need to separate the category «iatrogenic crimes» in the criminal law. A differentiated approach to qualification of adverse treatment outcomes seems promising. The author proposes detailing the legal liability of medical workers and medical organizations, depending on the criminal or non-criminal nature of the circumstances of causing harm to the life and health of the patient.

Keywords

Crime; public danger; professional duties improper performance; professional negligence; iatrogenesis; medical worker; criminal liability; qualification of crimes.

Bibliographic description

Pitulko K.V. Problems of Iatrogenic Crimes Qualification [Problemy kvalifikatsii yatrogennykh prestupleniy]. Prologue: Law Journal. 2021. Issue 3. Pp. 100 – 108. (In Russ.). DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.10.

Ятрогенные преступления являются своеобразным криминологическим феноменом, возникновению которого сопутствовало бурное развитие медицинских технологий и, как следствие, увеличение внимания к качеству оказания медицинской помощи. Сам термин «ятрогенные преступления» был введен в научный оборот почти сто лет назад немецким психиатром О. Бумке [2, с. 40–50], однако интерес к их изучению сформировался относительно недавно. В настоящее время российскими [4, 6, 7] и зарубежными [11, p. 140–142, 12, p. 835–838, 13, p. 1–7] авторами опубликован ряд интересных исследований, посвященных врачебным ошибкам; правоохранительными органами, прежде всего, Следственным комитетом РФ, внедрены особые организационно-тактические приемы расследования причинения вреда жизни и здоровью пациентов [7, с. 4]; Пленумом Верховного Суда РФ даны разъяснения относительно особенностей квалификации последствий оказания медицинских услуг, не отвечающих требованиям безопасности (постановление от 25 июня 2019 г. № 18[1]). При данных обстоятельствах проблемы квалификации ятрогенных преступлений становятся достаточно актуальным предметом для научной дискуссии.

Автором статьи не ставилась задача подробно охарактеризовать существующие научные представления об уголовно-правовом содержании понятия «ятрогенные преступления» и соответствующих конструктивных признаках таких деяний. В этой связи авторские рассуждения относительно проблем квалификации этой группы общественно опасных посягательств основываются на анализе сложившейся правоприменительной практики. Практико-ориентированный подход во взаимосвязи с высоким общественным резонансом, который возникает вокруг так называемых «медицинских дел», позволил получить некоторые результаты, обладающие признаками научной новизны.

Определенную актуализацию избранному проблемному полю исследования придает современная обстановка, связанная с продолжающейся пандемией Covid-19. Согласно статистическим данным, опубликованным Росстатом, в России в 2020 г. на 17,9% увеличилась смертность (2,12 млн человек, тогда как в 2019 г. скончались 1,8 млн граждан, при этом непосредственно от коронавируса – 86,5 тыс.); многие граждане, у которых был диагностирован коронавирус, скончались вследствие обострения уже имевшихся заболеваний (свыше 13,5 тыс.)[2]; в ряде российских регионов распространение Covid-19 нарушило плановый порядок оказания медицинской помощи. По данным Международного валютного фонда, Россия вошла в тройку европейских стран с максимальной избыточной смертностью от Covid-19[3]. Это ни в коей мере не означает, что вследствие пандемии российские граждане оказались в условиях повышенного риска ненадлежащего оказания медицинской помощи, однако предельная нагрузка на медицинские организации явилась негативным фактором, препятствующим соблюдению принципов своевременности и полноты медицинских вмешательств. Иными словами, в условиях перегруженности больниц из-за большого количества пациентов, нуждающихся в стационарном лечении коронавирусной инфекции или ее осложнений, диагностическое оборудование и профессиональные ресурсы были востребованы в большем объеме, что затруднило лечебный процесс, связанный с течением иных заболеваний.

Также необходимо отметить, что динамика зарегистрированных ятрогенных преступлений, начиная с 2017 г. и до настоящего времени является отрицательной. При том условии, что Уголовный кодекс РФ[4] это понятие не использует, и те уголовно-правовые запреты, которые содержат признак ненадлежащего исполнения лицом профессиональных обязанностей (ст. ст. 109, 118, 293 УК РФ) или же призваны защитить права и законные интересы потребителей (ст. 238 УК РФ), не адаптированы под медицинскую деятельность, в правоприменительной практике существует немало примеров их использования для квалификации врачебных ошибок. Кроме того, в ст. 124 УК РФ врач является специальным субъектом умышленного преступления, выражающегося в неоказании помощи больному, в ч. 4 ст. 122 УК РФ именно действия врача или иного медицинского работника презюмируются как условие заражения потерпевшего ВИЧ-инфекцией, а в ст. 123 УК РФ использована еще более затейливая конструкция «лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего медицинского профиля». Случаи осуждения по трем последним нормам чрезвычайно редки (например, в 2020 г. судами России по ч. 4 ст. 122, ст. 123 и ч. 1 ст. 124 УК РФ приговоры не выносились, а по ч. 2 ст. 124 УК РФ было осуждено только трое человек), однако до 90% осужденных по ч. 2 ст. 109 или ч. 2 ст. 118 УК РФ по признаку ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей являются медицинскими работниками[5]. Обладатели медицинского образования могут быть субъектами преступлений, предусмотренных ст. ст. 230.2, 233, 235 УК РФ.

Соответственно, понятие «ятрогенные преступления», хотя и не нашло отражения в уголовном законе (и не является, как полагают некоторые авторы [5, с. 17–20], новым видом преступлений), охватывает группу общественно опасных посягательств, совершаемых при оказании медицинской помощи врачами или иными медицинскими работниками и влекущих неблагоприятный, в том числе, летальный, исход лечения пациентов.

Характерными признаками этих деяний являются дефекты качества медицинской помощи, ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, ошибочная постановка диагноза или избрание неверных методов лечения заболевания. Их установление представляет собой сложный познавательный процесс, требующий от следственных работников широкого использования специальных знаний [10, с. 11].

В последние несколько лет существенно усилилась правоохранительная активность в части уголовного преследования медицинских работников во взаимосвязи с выявленными неблагоприятными исходами лечения. В 2018 г. подразделениями Следственного комитета РФ было возбуждено более 2,2 тыс. уголовных дел по выявленным фактам некачественного оказания медицинской помощи. По сравнению с 2017 г. их рост составил 24%, что говорит и об увеличении количества жалоб от граждан, и о более внимательной и интенсивной проверке этих жалоб. В 2019 г. было возбуждено 2,1 тыс. уголовных дел в отношении медицинского персонала. При этом только каждое десятое уголовное дело направляется впоследствии в суд (по состоянию на конец 2020 г. судами российских регионов рассматривалось 332 уголовных дела, возбужденных в отношении медицинских работников[6]).

Усиление правоохранительной активности можно объяснить высокой латентностью посягательств, сопряженных с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей медицинскими работниками. Как контрмера, направленная на преодоление латентизации, возбуждение уголовного дела выглядит достаточно спорно, однако в современный период это стало объективной реальностью.

Необходимо упомянуть и о том, что в настоящее время безоговорочной практикой Следственного комитета РФ стало возбуждение уголовного дела по факту гибели или ухудшения здоровья пациентов, если выявлены дефекты оказания медицинской помощи [1, с. 6–10]. Информация о последних может исходить от родственников пациентов и отличаться долей субъективности (возможно, ее проверка в рамках уже возбужденного уголовного дела приводит к тому, что многие из них не направляются в суд для рассмотрения по существу, а прекращаются, то есть проверяемая версия не находит подтверждения в совокупности формальных доказательств, позволяющих квалифицировать событие как преступление[7]). При этом специалистами высказано обоснованное суждение о том, что актуальной задачей расследования выступает установление причинной связи между некачественно оказанной медицинской помощью и ненадлежащим исполнением медицинским работником профессиональных обязанностей [9, с. 66–71]. Эти ситуации требуют применения мер уголовной ответственности, тогда как если неблагоприятный исход лечения вызван иными обстоятельствами, такая необходимость отсутствует.

Исходя из изложенного, можно сделать промежуточный вывод о достаточности сформированного законодательного инструментария, направленного на противодействие преступлениям, сопряженным с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей медицинскими работниками, и об отсутствии необходимости закрепления в Особенной части УК РФ понятий «ятрогения» или «ятрогенные преступления». Существующие уголовно-правовые нормы позволяют осуществлять квалификацию посягательств, совершенных при оказании медицинской помощи, и не требуют адаптации именно под этот вид деятельности.

В то же время особенности юридической техники, использованной при конструировании части этих норм, вызывают затруднения правоприменителей (например, вследствие неясности объема и содержания использованной терминологии). Противоречия законодательного регулирования установления уголовной ответственности за отдельные преступления в отсутствие четкой характеристики в положениях уголовного закона их групповой принадлежности уже были предметом справедливой критики на страницах юридической печати [3, с. 66–78]. Соглашаясь с тем, что в ряде случаев такие коллизии имеют парадоксальную конструкцию, можно выделить на примере ятрогенных преступлений ряд проблем, препятствующих их правильной квалификации.

Корректность законодательного закрепления конструкции «ятрогенное преступление» была предметом обсуждения между Председателем Следственного комитета РФ А.И. Бастрыкиным и представителями Национальной медицинской палаты, по результатам чего было достигнуто унифицированное разграничение криминальных ятрогений и врачебных ошибок[8]. Иными словами, на правоприменительном уровне имеется понимание различий криминальных и некриминальных обстоятельств, вызывающих неблагоприятный исход лечения. Это можно оценить положительно, поскольку более широкий (зачастую популистский) подход, при котором используется субъективная методика подсчета распространенности врачебных ошибок, дискредитирует медицинскую деятельность и вызывает негативный общественный резонанс и недоверие к профессиональной добросовестности (как пример в данном случае можно привести позицию Всемирной организации здравоохранения, в силу которой риск пациента стать жертвой врачебной ошибки оценивается как 1:10[9]). При этом установление криминального или некриминального характера исследуемого события является тем «краеугольным камнем», который составляет основу для его возможной уголовно-правовой квалификации.

Соответственно, значительная часть затруднений, испытываемых правоприменителями при квалификации ятрогенных преступлений, вызвана неправильной оценкой общественной опасности применительно к конкретному медицинскому вмешательству, повлекшему смерть пациента, ухудшение состояния его здоровья или инвалидизацию. В этой связи можно отметить следующее.

Прежде всего, необходимо оговорить, что общественная опасность ятрогенных преступлений поддается измерению с известной долей трудности. Во-первых, летальный исход, к сожалению, является одним из возможных неблагоприятных исходов лечения. Во-вторых, причины летальности могут и не быть связаны с преступными нарушениями, допущенными при оказании медицинской помощи (например, если пациент не в полном объеме выполняет назначения врача). В-третьих, даже при постановке ошибочного диагноза смерть или ухудшение состояния здоровья пациента могут быть вызваны иными обстоятельствами объективного характера или наступить в связи с тем, что в условиях оказания медицинской помощи врач не располагал возможностью установить полную клиническую картину течения заболевания.

Соответственно, не в каждом случае неблагоприятный исход лечения спровоцирован дефектами оказания медицинской помощи, равно как и их наличие не всегда сопряжено с преступной небрежностью или легкомыслием. В условиях, когда при производстве расследования этим обстоятельствам не уделяется достаточного внимания, логичным завершением последующего судебного разбирательства становится постановление оправдательного приговора.

Например, весной 2021 г. в Свердловской области судом вынесен оправдательный приговор в отношении акушера-гинеколога, обвинявшейся по ч. 2 ст. 109 УК РФ. По версии следствия, подсудимая прибегла к неправильной методике лечения послеродового осложнения, отчего наступила смерть пациентки. По данному делу произведено две экспертизы, в том числе комиссионная, заключением которой установлено, что выворот матки, приведший к смертельному кровотечению, не находится в причинной связи с действиями подсудимой, направленными на отделение плаценты. Иными словами, организм пациентки имел анатомическую аномалию, неустановимую в условиях контактного взаимодействия с врачом; дефекты оказания медицинской помощи отсутствуют[10].

При наличии выявленных дефектов оказания медицинской помощи также необходимо устанавливать причинную связь между ними и наступившими последствиями в виде вреда здоровью или гибели человека, равно как и факт проявленной профессиональной небрежности или легкомыслия. Например, зимой 2021 г. в Тверской области судом вынесен оправдательный приговор в отношении хирурга, обвинявшегося в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Судом установлен дефект оказания медицинской помощи: несвоевременное консервативное лечение, однако констатировано отсутствие причинной связи со смертью пациента и фактическая возможность подсудимого предвидеть ее наступление (инцидент произошел в медицинском стационаре, подсудимый осматривал пациента при госпитализации, располагая информацией о том, что на отделении, где он будет получать дальнейшую медицинскую помощь, имеются необходимые ресурсы для ее оказания[11]).

Приведенные примеры свидетельствуют как о высоком общественном резонансе, который возникает вокруг так называемых «медицинских дел», а также о неправильной квалификации события как преступного. Это было бы невозможным в условиях, когда используется дифференцированный подход и учитываются главные параметры, позволяющие определить общественную опасность содеянного как соответствующую условиям наступления уголовной ответственности за совершение преступления, сопряженного с неисполнением профессиональных обязанностей и повлекшего ухудшение здоровья, инвалидизацию или гибель пациента. Соответственно, завышенная оценка общественной опасности выявленного неблагоприятного исхода лечения обуславливает невозможность квалификации его по соответствующим нормам Особенной части УК РФ. Очевидно, что эта проблема вызвана избыточной правоприменительной активностью, искусственно подпитываемой сформировавшимся стереотипом о наличии вины медицинских работников во всех случаях, когда медицинское вмешательство не достигло цели.

В целях решения выявленной проблемы представляется разумным в каждом случае давать правовую оценку реальности возникновения медицинского риска. Риск как возможная опасность необязательно находится в причинной связи с неправильно выбранной тактикой лечения. Иначе говоря, при соблюдении стандартов оказания медицинской помощи и принципов диагностики заболевания фактическое ухудшение состояния здоровья пациента может быть следствием не врачебной ошибки, а несчастного случая, каковые, к сожалению, возможны при осуществлении медицинской деятельности. Кроме того, если пациент находится в критическом состоянии, и действия медицинских работников не могут предотвратить смертельного исхода, это также не свидетельствует о наличии признаков как объективной, так и субъективной стороны преступления против жизни и здоровья пациента. Соответственно, уголовно-правовая оценка действий медицинских работников потенциально возможна, если пациент не нуждался в том объеме медицинских вмешательств, которые были предприняты по их инициативе, и ухудшение его здоровья или гибель наступили в условиях их избыточного совершения. Как представляется, в целях профилактики возникновения таких рисков большую роль может играть добровольное информированное согласие пациента, оформление которого предписано Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», и которое предусматривает разъяснение пациенту перечня и сущности медицинских манипуляций, необходимых при лечении заболевания. Этот документ может быть признан и своеобразным «страховочным вариантом», исключающим постановку вопроса о преступном причинении вреда жизни или здоровью пациента в тех случаях, когда фактически оказанный объем медицинской помощи охватывается перечнем, отраженным в добровольном информированном согласии.

Следующей проблемой, препятствующей правильной квалификации преступлений, совершенных медицинскими работниками, является избыточное вменение составов более тяжких преступлений. Как и при гипероценке общественной опасности, в данном случае следствием могут допускаться ошибки, устраняемые в судебном разбирательстве посредством постановления оправдательного приговора. Среди распространенных ошибок наиболее частыми являются две: неправильное установление субъективной стороны преступления и неправильное вменение признаков объективной стороны состава более тяжкого преступления.

Примером первой может послужить уголовное дело, рассмотренное Калининградским областным судом в декабре 2020 г.  Суд оправдал двух врачей, обвинявшихся в убийстве недоношенного младенца (по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ). По версии следствия, одна из подсудимых, осознавая, что гибель ребенка неизбежна и не желая ухудшения показателей перинатального центра, отдала распоряжение своей подчиненной о введении ребенку смертельной дозы сульфата магния, а в дальнейшем приняла меры к документальному отражению этого случая как смерти при родах. Дело слушалось судом с участием присяжных заседателей – ими был вынесен оправдательный вердикт. Обе подсудимые не признали вину, в их защиту выступили известные российские медики. Из материалов дела усматривается, что выводы следствия основывались на результатах судебно-медицинской экспертизы, установившей значительную (по сравнению с весом новорожденного) дозу медицинского препарата[12]. Представляется, что сама формула обвинения в таком случае звучит чудовищно, а с учетом отсутствия в ситуации оказания медицинской помощи условий формирования умысла на причинение вреда жизни или здоровью пациента – достаточно непрофессионально.

Вторую ошибку можно проиллюстрировать на примере резонансного дела в отношении врача-гематолога Е. Мисюриной, обвинявшейся по ч. 3 ст. 238 УК РФ. Производство по делу длилось почти шесть лет (2015–2021 гг.); непосредственно инкриминируемое деяние имело место в 2013 г. Изначально уголовное дело было возбуждено по ч. 2 ст. 109 УК РФ; предъявленное обвинение включало неправильно проведенную трепанобиопсию, повлекшую внутреннее кровотечение и последующий летальный исход. Переквалификация на ч. 3 ст. 238 УК РФ имела место в условиях, когда по ч. 2 ст. 109 УК РФ истекал срок давности. Приговором суда первой инстанции врач была осуждена к реальному лишению свободы. В дальнейшем дело слушалось апелляционной инстанцией, отменившей приговор и вернувшей его в прокуратуру для устранения недостатков. Только в марте 2021 г. Второй кассационный суд общей юрисдикции принял решение о прекращении уголовного преследования Мисюриной в связи с отсутствием состава преступления[13]. В настоящее время сформировалась практика признания ятрогенным преступлением деяния, предусмотренного ст. 238 УК РФ, в части оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Хотя этот подход отражен в правовых позициях Пленума Верховного Суда РФ (постановление от 25 июня 2019 г. № 18), он представляется неправильным.

Например, приговором суда по п. «б» ч. 2 ст. 238 УК РФ осуждена врач станции «Скорой помощи» районной больницы, которая не предприняла меры по госпитализации ребенка, отравившегося седативным лекарственным средством, а вместо этого давала рекомендации по телефону бабушке пострадавшего, как в данной ситуации можно использовать активированный уголь и иные подручные средства. При этом фактическая возможность организации выезда и последующей госпитализации имелась, положения Стандарта скорой медицинской помощи при отравлении лекарственными средствами подсудимой были известны[14]). В данном примере отсутствуют признаки неоказания помощи больному (ст. 124 УК РФ), поскольку подсудимая, условно говоря, не отказала в помощи, осуществив консультирование по телефону, дав советы медицинского характера. Однако отсутствуют и признаки оказания услуг, не отвечающих требованиям безопасности: врач не является их исполнителем, находится в трудовых отношениях с медицинской организацией.

В связи с этим возникает вопрос о том, какая ответственность может быть возложена не медицинскую организацию, и не является ли ее возложение достойной альтернативой уголовному преследованию врача по статье уголовного закона, охраняющей права потребителя. Отвечая на него, можно констатировать, что «распределенный подход», при котором профессиональная небрежность, имеющая преступный характер, будет квалифицироваться как уголовно наказуемое деяние, а практика работы медицинской организации, где такая небрежность допущена – как гражданско-правовой деликт, влекущий выплату компенсации пациенту или его наследникам, создаст условия для справедливой правовой оценки причин неблагоприятных исходов при лечении.

Уголовно-правовой инструментарий, позволяющий обеспечить охрану жизни и здоровья пациентов от неблагоприятных последствий медицинских вмешательств, представляется достаточным. В действующем законодательстве отсутствуют пробелы, препятствующие квалификации преступлений, совершенных медицинскими работниками. Ненадлежащее оказание медицинской помощи имеет смешанную правовую природу, сведение которой исключительно в сферу уголовно-правовых отношений противоречит принципу справедливости и запрету объективного вменения.

По результатам проведенного исследования можно сделать обобщенный вывод, что уголовно-правовая квалификация преступлений, совершенных медицинскими работниками при исполнении профессиональных обязанностей, затрудняется в результате неправильной оценки общественной опасности или при излишнем вменении признаков преступления в условиях, когда содеянное имеет некриминальный характер. Соответственно, можно говорить о наличии правоприменительного (следственного) стереотипа, который фактически искусственно порождает своеобразную «ятрогенную преступность». Его возникновение не связано с профессиональной недобросовестностью следователей или их недостаточной профессиональной подготовкой (напротив, скорее, это своеобразная иллюстрация взаимодействия с гражданским обществом, стремления тщательно установить все обстоятельства происшедшего и не допустить избыточного применения уголовной ответственности). Однако такой подход не учитывает градации между допущенной профессиональной ошибкой (добросовестным заблуждением врача), допущенным непрофессионализмом при оказании медицинской помощи (грубое нарушение установленного порядка ее оказания) и случайным стечением обстоятельств.

Совершение ятрогенных преступлений обуславливается двумя группами детерминант, наличие которых должно ограничивать произвольное привлечение к уголовной ответственности медицинских работников:

  • недостаточная профессиональная квалификация, не позволяющая произвести адекватную диагностику и последующее правильное оказание медицинской помощи;
  • игнорирование установленного порядка оказания медицинской помощи (в целях преодоления последнего в 2012–2019 гг. Минздрав России провел масштабную работу, стандартизировав правила оказания медицинской помощи по конкретным заболеваниям, однако ее результаты еще не выявлены в полном объеме).

При данных обстоятельствах требуется формирование правоприменительной стратегии уголовно-правовой охраны жизни и здоровья пациентов. Одним из ее приоритетов должно стать недопущение уголовного преследования медицинских работников в случаях, когда отсутствуют дефекты качества оказанной медицинской помощи и ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей. Это представляет собой актуальную задачу, альтернативную попыткам искусственной криминализации ятрогенных преступлений. Тенденция включения в Особенную часть УК РФ специальных норм, прошедшая апробацию в 2012–2017 гг., не повлекла за собой оптимизации правоприменительной деятельности, поэтому ее использование в целях усиления уголовно-правовой охраны прав пациентов представляется нецелесообразным.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 г. № 18  // Российская газета. 2019. 3 июля.

[2] Росстат назвал число умерших россиян с Covid-19 в 2020 году. URL: https://www.rbc.ru/economics/08/02/2021/602132e19a7947073f7ddeb5

[3] Russian Federation: 2020 Article IV Consultation – Press Release, Staff Report. International Monetary Fund, 2021. P. 40–41.

[4] Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 1 июня 2021 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25.Ст. 2954.

[5] Отчет о видах наказания по наиболее тяжкому преступлению за 12 месяцев 2020 года : форма № 10-3. Судебный департамент при Верховном Суде РФ, 2021.

[6] СК довел до суда 332 уголовных дела о врачебных ошибках URL: https://ria.ru/20200303/1567774151.html

[7] URL: https://www.rbc.ru/society/30/01/2018/5a6f93ce9a7947f70f7e3748.

[8] Информация о совместной работе НМП и Следственного комитета РФ. URL: https://nacmedpalata.ru/?action=show&id=28611.

[9] URL: http://apno.ru/press-tsentr/publikatsii/46508-kriterii-otsenki-vrachebnoj-oshibki.

[10] Суд в Нижних Сергах оправдал врача, обвиняемого в смерти молодой мамы в роддоме. URL: https://www.e1.ru/text/health/2021/02/25/69783143/.

[11] В Тверской области суд оправдал врача, которого обвиняли в смерти пациентки. URL: https://www.afanasy.biz/news/society/168352.

[12] Суд оправдал калининградских врачей, которых обвиняли в смерти младенца. URL: https://www.bbc.com/russian/news-55270839.

[13] Суд оправдал Елену Мисюрину. URL: https://medvestnik.ru/content/news/Sud-Elenu-Misurinu.html.

[14] Уголовное дело № 1-1-145/2017 // Архив Жуковского районного суда Калужской области.

Список использованной литературы

  1. Багмет А.М. Без осложнений медицины не бывает?! // Актуальные проблемы медицины и биологии. – 2018. – № 2. – С. 6 – 10.
  2. Беккер Р.А., Быков Ю.В., Морозов П.В. Выдающиеся психиатры ХХ в. – М.: Городец, 2018. – 256 с.
  3. Босхолов С.С., Татарников В.Г. Парадоксы законодательного регулирования уголовной ответственности за преступления коррупционной направленности // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 1. – С. 66 – 78.
  4. Замалеева С.В. Криминализация ятрогенных преступлений : монография. – М.: Юрлитинформ, 2018. – 176 с.
  5. Погосян А.А., Тилюкина А.Г. Ятрогенные преступления как новый вид преступлений в уголовном праве Российской Федерации // Российско-азиатский правовой журнал. – 2019. – № 2. – С. 17 – 20.
  6. Подольный Н.А., Кулешова Г.П., Коваль Е.А., Матюшкина А.В., Подольная Н.Н. Ятрогенные преступления: уголовно-правовой, криминологический и криминалистический аспекты : монография. – М.: Юрлитинформ, 2020. – 208 с.
  7. Пристансков В.Д. Ятрогенные преступления: понятие, подходы к исследованию : монография. – СПб: Лань, 2005. – 325 с.
  8. Проведение процессуальных проверок и расследование ятрогенных преступлений : методические рекомендации / под ред. А.М. Багмета. – М.: Московская Академия Следственного комитета РФ, 2017. – 169 с.
  9. Стаценко В.Г. Проблемные вопросы правового регулирования проверки сообщения о ятрогенном преступлении // Юристъ-Правоведъ. – 2018. – № 2. – С. 66 – 71.
  10. Тузлукова М.В. Использование специальных знаний при расследовании ятрогенных преступлений : дис. … канд. юрид. наук: 12.00.12. – Казань, 2015. – 212 с.
  11. Carter D. Responsibility for iatrogenic death in Australian criminal law // Journal and Proceeding of the royal society of New South Wales. – 2019. – Vol. 152. – Part 1. – P. 140 – 142.
  12. Edwards N., Kornacki M.J., Silversin J. Unhappy doctors: what are the causes and what can be done? // British Medical Journal. – 2002. – Vol. 34. – P. 835 – 838.
  13. Welsh B.C., Yohros A., Zane S.N. Understanding iatrogenic effects for evidence-based policy: A review of crime and violence prevention programs // Aggression and Violent Behavior. – 2020. – Vol. 55. – P. 1 – 7.

References

  1. Bagmet A.M. Without the Complications of Medicine Does not Happen? [Bez oslozhneniy meditsiny ne byvayet?!]. Aktual’nyye problemy meditsiny i biologii – Actual Problems of Medicine and Biology. 2018. Issue 2. Pp. 6 – 10. (In Russ.). DOI: 10.24411/2587-4926-2018-10002.
  2. Becker R.A., Bykov Yu.V., Morozov P.V. Outstanding Psychiatrists of the Twentieth Century [Vydayushchiyesya psikhiatry XX v.]. Moscow, 2018. 256 p. (In Russ.).
  3. Boskholov S.S., Tatarnikov V.G. Legislative Regulation Paradoxes of Criminal Liability for Corruption-Related Crimes [Paradoksy zakonodatel’nogo regulirovaniya ugolovnoy otvetstvennosti za prestupleniya korruptsionnoy napravlennosti]. Prologue: Law Journal. Issue 1. Pp. 66 – 78. (In Russ.). DOI: 10.21639/2313-6715.2021.1.7.
  4. Zamaleeva S.V. Criminalization of Iatrogenic Crimes [Kriminalizatsiya yatrogennykh prestupleniy]. Moscow, 2018. 176 p. (In Russ.).
  5. Pogosyan A.A., Tilyukina A.G. Yatrogenny Crimes as New Type of Crime in Criminal Law of the Russian Federation [Yatrogennyye prestupleniya kak novyy vid prestupleniy v ugolovnom prave Rossiyskoy Federatsii]. Rossiysko-aziatskiy pravovoy zhurnal – Russian-Asian Law Journal. 2019. Issue 2. Pp. 17 – 20. (In Russ.).
  6. Podolny N.A., Kuleshova G.P., Koval E.A., Matyushkina A.V., Podolnaya N.N. Iatrogenic Crimes: Criminal Law, Criminological and Forensic Aspects [Yatrogennyye prestupleniya: ugolovno-pravovoy, kriminologicheskiy i kriminalisticheskiy aspekty]. Moscow, 2020. 208 p. (In Russ.).
  7. Pristanskov V.D. Iatrogenic Crimes: Concept, Approaches to Research [Yatrogennyye prestupleniya: ponyatiye, podkhody k issledovaniyu]. St. Petersburg, 2005. 325 p. (In Russ.).
  8. Procedural Checks and Investigation of Iatrogenic Crimes; ed. by A.M. Bagmet [Provedeniye protsessual’nykh proverok i rassledovaniye yatrogennykh prestupleniy]. Moscow, 2017. 169 p. (In Russ.).
  9. Statsenko V.G. The Problem Issues of Legal Regulation of Verification of the Message about Iatrogenic Crime [Problemnyye voprosy pravovogo regulirovaniya proverki soobshcheniya o yatrogennom prestuplenii]. Yurist-Pravoved – Lawyer-Pravoved. 2018. Issue 2. Pp. 66 – 71. (In Russ.).
  10. Tuzlukova M.V. Use of Specialized Knowledge in the Investigation of Iatrogenic Crimes: candidate of juridical science dissertation [Ispol’zovaniye spetsial’nykh znaniy pri rassledovanii yatrogennykh prestupleniy: dissertatsiya kandidata yuridicheskikh nauk]. Kazan, 2015. 212 p. (In Russ.).
  11. Carter D. Responsibility for Iatrogenic Death in Australian Criminal Law. Journal and Proceeding of the Royal Society of New South Wales. 2019. Vol. 152. Part 1. Pp. 140 – 142. (In Eng.).
  12. Edwards N., Kornacki M.J., Silversin J. Unhappy Doctors: What are the Causes and What Can Be Done?. British Medical Journal. 2002. Vol. 34. Pp. 835 – 838. (In Eng.).
  13. Welsh B.C., Yohros A., Zane S.N. Understanding Iatrogenic Effects for Evidence-Based Policy: A Review of Crime and Violence Prevention Programs. Aggression and Violent Behavior. 2020. Vol. 55. Pp. 1 – 7. (In Eng.).