Научное наследие советского ученого-юриста С. Ф. Кечекьяна многогранно. Он оставил после себя труды по истории права, политическим и правовым учениям, занимался вопросами теории права, публиковал исследования по международному праву. Одновременно с этим правовед консультировал ряд крупных производственных объединений страны. Подход советского ученого к праву нередко характеризуют прилагательным-термином «широкий». Обычно под этим полагают переосмысление ученым в 1950-е гг. устоявшегося с 1938 г. общего нормативного определения права [1, с. 183]. Тем самым также подчеркивается значение концепции единства нормы права и правоотношения, выдвинутой правоведом в 1958 г. Вместе с тем детали восприятия С. Ф. Кечекьяном советского права недооцениваются. Таким образом, остается в тени система взглядов правоведа, представляющая интерес в совокупности и связи главных идей его творчества. При таких обстоятельствах, необходимо изучить воззрения ученого на советское право в свете его ключевых теоретических работ, исследовать терминологический аппарат. Подходы, предложенные советским ученым, могут быть востребованы современной наукой права. Ряд идей может быть реализован в практических целях.
Оценка юристами правового наследия и роли С. Ф. Кечекьяна
С. Ф. Кечекьяна, равно как и его современника, известного ученого-юриста А. А. Пионтковского [21, с. 10–13], часто именуют представителями так называемого «широкого» подхода к праву. Например, в диссертационном исследовании А. В. Петуховой отстаивается «широкий» или «измененный и дополненный социологический подход» к праву С. Ф. Кечекьяна, рассмотрение им права через призму нормы права и правоотношения [20, с. 10]. Автор диссертации прослеживает связь идейного мира С. Ф. Кечекьяна с творчеством таких отечественных дореволюционных юристов, как С. А. Муромцев, Н. М. Коркунов, М. М. Ковалевский.
Напротив того, В. С. Нерсесянц ставил под сомнение обоснованность критерия «широкий» применительно к творчеству обоих ученых [19, с. 385–396]. По его мнению, ни С. Ф. Кечекьяну, ни А. А. Пионтковскому, ни их современникам так и не удалось дистанцироваться от линии А. Я. Вышинского в праве.
Другие авторы отмечали самостоятельность и прогрессивный характер взглядов С. Ф. Кечекьяна. В. Г. Графский доказывал, что С. Ф. Кечекьян не сводил право к узкому формализму нормы закона, настаивал на значении субъективных публичных прав граждан СССР [2, с. 137].
На основании обобщения научного творчества С. Ф. Кечекьяна необходимо отметить следующее. Отношение ученого-юриста к праву претерпело изменения, обусловленные историческим движением России.
Так, до Октября 1917 г. (до создания советского государства) ученый придерживался распространенных в обществе прогрессивных идей; он видел необходимость учреждения нового государства на началах общественного консенсуса с разделением основных ветвей власти. Государство – это результат действия выборной учредительной власти, механизм обеспечения свободы личной и общественной [15]. Право как таковое рассматривалось правоведом на тот момент как ипостась свободы и важнейшая общественная доминанта, ориентир для законов, которые должны были служить фундаментом общественного развития. Интересы личности гарантировались естественными правами, которые мыслились ученым как эквивалент личной свободы [16; 17].
В советский период творчество ученого соответствовало ценностям и ориентирам социалистического государства [см., напр.: 5; 6; 9; 11; 13]. В ходе I совещания по вопросам науки советского государства и права (1938 г.) [1] С. Ф. Кечекьян поддержал точку зрения, сформулированную А. Я. Вышинским. Согласно С. Ф. Кечекьяну, право в целом необходимо было рассматривать как систему норм, установленных или санкционированных государственной властью. Сделав акцент на желательности применения слова «норма» вместо предложенных «правил поведения», правовед заметил тогда, что вопреки «главе буржуазных нормативистов сегодняшнего дня» Г. Кельзену такой подход не связан с идеологическими уступками [1, с. 90].
Как отмечал правовед, нормы советского права связаны между собой в систему «органически» и не могут рассматриваться в отрыве от экономических отношений, в чем и проявляется основное отличие от идей нормативизма [1, с. 90–92]. Ученый в целом рассматривал право в тесной связи с результатами Великой Октябрьской социалистической революции [18, с. 77–79]. Наиболее плодотворным и важным следовало бы признать период творчества С. Ф. Кечекьяна с середины 1950-х гг. Тогда не только была сформулирована концепция нормы права и правоотношений, но и дана принципиальная оценка основным западным школам права в свете вопросов о роли права [5, с. 826–882; 8; 9; 11].
Ученый активно отстаивал советский путь общественного развития, оппонировал на международных конференциях буржуазным юристам и социологам, критиковал американских реалистов и социологов права, вскрывал пороки теории «возрожденного» естественного права [5, с. 847–854; 8]. В докладе, с которым он выступил в ходе Третьего Международного социологического конгресса (Амстердам, август 1956 г.), было отмечено, что социалистический тип права основан на новых общественных отношениях: при государственной социалистической собственности на основные средства производства, с опорой на социалистическую систему хозяйства[1] [18, с. 78]. Права (субъективные публичные права) граждан СССР рассматривались ученым в тесной взаимосвязи с содержанием советского социалистического права; они обеспечивались не только юридическим механизмом, но и рядом конкретных властных мер, в основе которых – указанное ценностное ядро [12, с. 68–82; 9; 14, с. 166; 18].
Н. С. Прозорова в публикации памяти своего учителя С. Ф. Кечекьяна отмечала масштабность его научной мысли, указала обоснованность его теоретических суждений анализом права прошедших эпох. Правовед подчеркивала значение двух ключевых тем в творчестве С. Ф. Кечекьяна. Это правоотношения в социалистическом обществе, а также источники советского социалистического права [22, с. 101].
Действительно, по указанной проблематике ученым были подготовлены монографические исследования: «Правоотношения в социалистическом обществе» (1958 г.) [12]; «Источники советского социалистического права»[2]. Охарактеризуем в целом отношение ученого к таким важнейшим категориям, как источник права, норма права и правоотношение, закон и правопорядок.
Источники права и советский закон
Понятие источника права дано С. Ф. Кечекьяном в научной статье «О понятии источника права» (1946 г.) [11].
Источники права советский ученый рассматривал в материальном и формальном смысле, одновременно подчеркивал значение источника права для той или иной исторической общности. В материальном смысле слова источник права сводится к условиям жизни общества; это причины, влияющие на формирование права. Материальная сторона источника права подчеркивает зависимость права от экономического базиса; особенности права – это особенности экономики общества.
Формальный смысл источника есть причина юридической обязательности норм права. По мысли С. Ф. Кечекьяна, «…необходима особая, специфическая форма выражения воли господствующего класса для того, чтобы то или иное правило приобрело значение нормы права. Эту специфическую форму и обозначают наименованием источника права» [11, с. 4]. С обретением источником права определенной формы, нормы права, содержащиеся в нем, получают такие характерные признаки, как общеобязательность и обеспеченность государством их соблюдения и исполнения адресатами [11, с. 3–4; 10, с. 23–25; 14]. Формализация воли господствующего класса может осуществляться, например, в законах, актах органов власти[3].
Для установления наличия нормы права нет необходимости обращаться к личной психологической сфере или проводить социологическое исследование отношений – достаточно определить наличие нормы права в соответствующем источнике. Наличие такового источника – презумпция действительности нормы права praesumptio juris et de jure.
С. Ф. Кечекьян критиковал смешение источника права в материальном и формальном смысле, характерное для зарубежной юридической мысли. Так, сторонники естественного права усматривали в нем одновременно источник норм права и причину обязательности норм права. Равным образом правовед указывал на ошибку отождествления источника права и нормы права, выступал против определения источника права как совокупности норм права [11, с. 6–7].
Источник права – это форма выражения воли (результат в определенной форме), а не непосредственно норма права [11, с. 5–7]. Воля господствующего класса приобретает значение тогда, когда она отождествляется с волей государства, поэтому источник права – это лишь акты государственных органов, направленные на установление правил поведения. С. Ф. Кечекьян настаивал, что кроме приказов, актов государственных органов, направленных на установление норм права, к источникам права следует относить деятельность указанных органов, состоящую в признании, санкционировании или осуществлении постоянного фактического порядка общественных отношений. Так может быть объяснено значение таких явлений, как обычай и прецедент [11, с. 7–8, 16]. Деятельность государства связывает волю людей и форму в единую смысловую конструкцию, именуемую источником права. Как отмечал правовед, особая воля господствующего класса, направленная на регулирование поведения людей в обществе, может иметь не только правовые, но и иные формы – это мораль, правила социалистического общежития [11, с. 4]. Для С. Ф. Кечекьяна право – это инструмент общественного развития, и оно не должно быть статично. Отсюда следует, что указанный выше фактический порядок должен отвечать целям экономики. Данной идеей проникнуты публикации ученого-юриста по теории источников права [см.: 6; 7; 11; 13; 14].
Источник права должен соответствовать общественному развитию, реальному уровню экономических отношений, иначе присутствует риск повышения роли административных актов, судебного прецедента в ущерб нормам закона (явление, свойственное западному буржуазному праву). Для советского права «как правило, исключается такое “исправление” законов органами администрации и суда» [11, с. 9]. Обстоятельство несоответствия законов общественному развитию могло быть также отчасти объяснено тем, что знание правовой системы о себе самой не всегда является полным.
Превращение воли господствующего класса в общеобязательное правило поведения осуществляется в различных формах не исключительно посредством закона. Все источники права являются, в конечном счете, выражением одной и той же государственной воли. Вместе с тем в советском праве основным источником права являлся закон[4] [11, с. 8–10].
С. Ф. Кечекьян отмечал в 1946 г. и 1948 г., что в некоторых случаях руководящие указания и обобщения практики Верховного Суда Союза ССР приобретают значение и роль источника права. Так, высшей судебной инстанции следовало восполнять право, когда это было продиктовано необходимостью разрешения судебных дел нижестоящими инстанциями. Посредством деятельности Верховного Суда СССР устанавливались значимые цели в нормах права, формулировались принципы, необходимые для разрешения однородных по своей сути дел [11, с. 19; 14, с. 180–181]. Подход к постановлениям высшей судебной инстанции уточнен ученым в 1955 г. и 1962 г. [6, с. 361–362; 7, с. 408]. В 1962 г. правовед отмечал, что в своих руководящих разъяснениях Верховный Суд СССР только «раскрывает содержание данного советского закона, указывает цель его применения, обеспечивает единообразное его применение на всей территории Советского Союза» [7, с. 408]. Указанные разъяснения давались по результатам рассмотрения материалов обобщения судебных дел и статистики.
Каждому моменту истории соответствуют свои источники права, их комбинация [7, с. 406–407; 11, с. 20–22]. Ввиду этого С. Ф. Кечекьян отмечал значение источника права как памятника, отражающего определенную ступень исторического развития общества[5]. Научным интересам соответствовало намерение юриста описать закономерности приоритета источников права в разные моменты истории. Ученый ставил перед собой интересные и сложные задачи: первоначально он был намерен вскрыть генезис права в свете обращения к его источникам, определить логику их первенства и принципы общественного развития, которые им сопутствуют. Со временем правовед ограничил сферу исследований, наметив только контуры проблемных вопросов исторического развития источников права. По своему значению тематика источника права была для С. Ф. Кечекьяна, вероятно, даже более значимой, чем вопросы нормы права и правоотношений в социалистическом обществе. Понимание источника советского социалистического права затем отразилось и на оценке нормы права как правила, общеобязательного и обеспеченного силой государственного принуждения [10, с. 23–26]. Толкование ученым источника права во всей полноте данного явления (1946 г.) [11] не сочеталось, однако, с его официальной формально-догматической трактовкой и было уточнено ученым в 1950–1960 гг. в сторону общих позиций [6; 7].
Нормы закона о круге источников права дополняются теорией [11, с. 23].
Советский закон по Конституции (Основному закону) СССР 1936 г.
Согласно Конституции (Основному закону) Союза СССР 1936 г.[6] закон юридический служил воле господствующего класса и обеспечивал достижение им своих политических целей. «Закон сохраняет свою силу до тех пор, пока он отвечает воле господствующего класса и материальным условиям жизни этого класса» [13, с. 125]. Законы – это акты высших органов советской власти[7].
«Содержание закона целиком определяется наличными общественными отношениями» [Там же, с. 126]. Таким образом, как любой источник права, закон служит «слепком» общества, отражением его политического и экономического уровня. Законы издавались в установленном Конституцией[8] законодательном порядке исключительно органами, наделенными соответствующей компетенцией.
Законы в СССР принимались под непосредственным руководством Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), использовавшей теорию марксизма-ленинизма, с учетом и на основе программных документов партии. Термин «законодательство» включал, по мнению С. Ф. Кечекьяна, не только акты, содержащие общие нормы, но и акты индивидуального содержания (народнохозяйственные планы, бюджет) [13, с. 129]. Право как надстроечное явление не может быть обособлено от политики [5, с. 832].
Непосредственно закон может иметь общее и конкретное содержание; это общие правила и конкретные распоряжения относительно отраслей экономики и жизни страны. Например, те или иные нормы (правила) и одновременно указание на необходимость возведения крупного промышленного объекта.
Ведущее положение закона среди источников права сопряжено с обстоятельствами, на которые следует ориентироваться в государственной жизни. Так, акты органов государственной власти должны соответствовать содержанию закона (если они не имеют законодательного значения). Все органы, применяющие нормы права, в том числе суд, не вправе отступать от требований закона и требований актов органов власти, которые приняты в соответствии с законом; органы суда и прокуратуры обязаны рассматривать акты органов власти ввиду закона [13, с. 129–130, 132–133].
Тезис о связанности органов государственной власти законом продублирован в структуре концепции правоотношений в социалистическом обществе, в связи с вопросом об обеспечении основных публичных прав граждан СССР [12, с. 68–82]. Одновременно ученый настаивал на повышении ответственности должностных лиц, отмечал недостатки в этой области права.
Отметим также, что С. Ф. Кечекьян выступал против применения термина «подзаконные акты» к Указам Президиума Верховного Совета СССР, подотчетного Верховному Совету СССР. В отдельных случаях Указы требовали последующего одобрения Верховным Советом СССР, имели самостоятельное значение, поскольку содержали общие нормы, имевшие отношение к различным отраслям права [13, с. 133–135]. Ученый подчеркивал самостоятельное значение таких документов, относил их к незаконодательным актам органов высшей власти [Там же, с. 134].
Норма права и правоотношения в социалистическом обществе
Проблематика нормы права и правоотношений становится непосредственным предметом исследования для С. Ф. Кечекьяна с середины 1950-х гг. Советский ученый имел свой взгляд на правоотношения [4; 10; 12].
Так, в научной статье для «Советского государства и права» под заголовком «Нормы права и правоотношения» (1955 г.) [10] ученый-юрист отмечал следующее: «Правоотношений нет, пока нет соответствующей нормы права, и, следовательно, неправильно утверждать, будто норма права их регулирует» [Там же, с. 23]. Там же присутствует тезис: «Ясно, что нормы права регулируют не правоотношения, а поведение людей в обществе».
«Правоотношение – это норма права в действии, в ее осуществлении. Образование прав и обязанностей, правоотношений означает реализацию нормы права в жизни общества» [4, с. 20–21; 10, с. 24].
Правоотношение не следует отождествлять с абстрактным отношением, ведь в иных нормах можно увидеть только общее положение. Например, нет типового отношения в тех нормах, которые определяют общее положение органов власти. В частности, такова была норма ст. 67 Конституции[9]: «Постановления и распоряжения Совета Министров СССР обязательны к исполнению на всей территории СССР» [10, с. 24]. Правовед настаивал, что типовое или абстрактное правоотношение – это та же норма права; вместе с тем реальное правоотношение – это всегда определенная связь между конкретными лицами, которым адресована норма права [4, с. 21–22; 10, с. 24].
Одновременно с этим некоторые нормы содержат лишь обязанности (например, обязанность платить налоги, соблюдать законодательство). Нормы уголовного права – это нормы, которые строятся исключительно на обязанности. Значительная часть норм права содержит только условия возникновения или прекращения правоотношений.
В монографии ученого «Правоотношения в социалистическом обществе» (1958 г.) [12] обоснована диалектическая связанность нормы права и правоотношений, с одной стороны, нормы права и экономики государства, с другой стороны [Там же, с. 31–36, 184–185].
С. Ф. Кечекьяном было показано, что норма права координирует деятельность людей, направляет их волевое поведение. Правоотношения – особые идеологические отношения в социалистическом обществе, их характер и качественный уровень зависимы от экономического базиса. Экономика определяет общие параметры ключевых правоотношений, их качественный состав и насыщенность ими права.
Правовед подчеркивал, что правоотношения не существуют вне связи с нормами права или до них, никак не могут подменять нормы права. Не существует прав (субъективных прав) без нормы права или вне осознания ее как основы [4, с. 23–24; 10, с. 25, 28].
По мнению советского ученого, правоотношения составляли право только в древних обществах (как обычай), до формирования государства в привычном современном смысле этого слова.
Ученый-юрист оспаривал позиции таких видных советских теоретиков права, как О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский. В их понимании норма права призвана была урегулировать уже существующие отношения [3, с. 60–61]. То же относилось и к Ю. К. Толстому, согласно воззрениям которого, норма права отражала вектор действия социальной воли, тем самым формируя структуру правоотношений [23, с. 20]. Указанные ученые недостаточно учитывали волю людей, направленную на установление норм права, а также обстоятельство воли в конкретных правоотношениях, что для С. Ф. Кечекьяна было неприемлемо.
Так, волей наделен субъект права (правоотношения) как лицо, могущее реализовать свое субъективное право, вступать в правоотношения. Быть субъектом права – это значит самостоятельно ставить цели и выбирать средства их достижения [24, с. 21–23; 12, с. 93].
Норма права устанавливается ради конкретных прав и обязанностей людей, ради правоотношений, обеспечения целей людей в праве [11, с. 185]. Норма права и правоотношения не должны противопоставляться; правоотношение развивается на основе нормы права [Там же, с. 11, 31–32, 185].
Нормы права не берутся произвольно; они не должны рассматриваться в отрыве от экономики. Их не следует отождествлять и с производственными отношениями [10, с. 27–28]. Правоотношения, наполняющие мир права, оценивались ученым как идеологические отношения, обусловленные в своей полноте экономическим базисом государства.
Вместе с тем ученый-юрист настаивал, что право есть сложное явление, которое нельзя сводить только к идеологическим установкам; оно в равной мере служит законным целям граждан, обеспечивает координацию коллективов людей, есть база для правоотношений, востребованных экономикой.
Установление норм права должно сопровождаться проведением в жизнь мероприятий, направленных в целом на укрепление дисциплины советских граждан; на конкретизацию правовых норм в правовых актах высших органов власти; на реальное претворение норм права в жизнь граждан, советского общества. [10, с. 29–30; 14]. Иными словами, одного закона недостаточно для общественного развития и обеспечения системы права, но должен присутствовать определенный порядок деятельности, обеспечивающий субъектам возможность достижения целей в мире права.
Законность и правопорядок
Законность понималась С. Ф. Кечекьяном и как особый способ (метод) деятельности советского государства, и как правопорядок. «Порядок, при котором в общественных отношениях и деятельности органов неуклонно осуществляются законы» [13, с. 133].
Законность, по мысли ученого, состояла в единообразном толковании и применении законов, применении законов без изъятий, недопустимости приостановления действия («молчания») законов [10, с. 30].
Правопорядок поддерживал волю господствующего класса, устанавливал обязательные правовые рамки поведения граждан. Эта воля посредством права была направлена на общественный прогресс, на защиту граждан, обеспечение благ на основе диктатуры пролетариата, советского типа ведения хозяйства. Правопорядок предполагал законность как «общий принцип советского права» [14, с. 183].
Правопорядок проявлялся в соответствии законам жизни общества и государства. Это связанность лица нормой права как подчиненность воле людей, установивших норму права. Отступление от нормы права в части исполнения обязанностей влекло отступление от правопорядка, что было чревато для обязанного субъекта невыгодными последствиями.
При таких обстоятельствах поведение лица, обусловленное нормой права, являлось необходимым с точки зрения порядка, поэтому поддерживается всеми средствами государственного принуждения [10, с. 25]. «Только нормы права в их осуществлении вместе с конкретными правами, обязанностями, сетью правоотношений составляют правовое учреждение, а совокупность правовых учреждений образует правопорядок» [Там же, с. 27]. Таким образом, правопорядок обеспечивался не одним лишь установлением норм права, но также благодаря всей системе функционирования права, ввиду эффективности права как механизма общественного развития.
Дискуссионные аспекты концепции права С. Ф. Кечекьяна
Вопреки критическим доводам В. С. Нерсесянца [19, с. 385–396], заслуги С. Ф. Кечекьяна нельзя ограничить лишь стремлением к частичному улучшению привычной нормативной идеи права, сформировавшейся в 1938 г. [1]. Можно смело утверждать, что С. Ф. Кечекьян использовал общую идеологическую платформу марксизма для развития своих собственных идей. Эти идеи сфокусированы на задаче достижения прогресса в общественных отношениях.
В публикациях ученого о праве всегда присутствует мысль о деятельности людей как о стержне правовых явлений. Так, нет нормы права вне мыслительной связи с правоотношением; нет источника права без учета деятельности людей, направленной на установление норм права. Нет права как такового вне исторических причин и условий его формирования как части исторического процесса. Нет права без учета обстоятельства экономической деятельности, как структурной платформы государства. Роль права – координировать на определенном уровне основные пласты значимой деятельности людей, придавать ей необходимую юридическую форму с учетом требуемого уровня общественно-политического и экономического развития.
Концепция права С. Ф. Кечекьяна не лишена некоторых противоречий. Так, правовед соглашался с тем, что экономические отношения определяют юридическую форму гражданских отношений [11, с. 7–10], поэтому производный от экономики порядок иногда может опережать закон, даже обесценивать его [Там же, с. 9]. При этом ученый не высказался однозначно, как потребности экономики в моменте соотносятся с волей людей, в соответствии с которой ранее установлены нормы закона. В отношении к сути руководящих указаний (1955 г.), затем руководящих разъяснений (1962 г.) Верховного Суда СССР [6, с. 359–360; 7, с. 407–408], юрист привел свои суждения 1946 г. и 1948 г. [11, с. 19; 14, с. 180–181] к общепринятой точке зрения (формальный подход). Однако, его взгляды на понимание того, что есть источник права, оставались прежними. Ввиду этого изложение материала по источникам советского права в учебниках по теории права 1955 г. и 1962 г. [6; 7] носит компромиссный характер. Следует также отметить, что признаки, по которым ученый отличал руководящие разъяснения высшей судебной инстанции СССР от буржуазного прецедента, сформулированы абстрактно. В действительности, данный вопрос был не столько юридическим, сколько идейно-политическим.
Выводы
Итак, важнейшие теоретические проблемы для С. Ф. Кечекьяна – это источники права и правоотношения в социалистическом обществе.
Исследование проблематики источников права может рассматриваться как важная часть начала мыслительного труда ученого над концепцией правоотношений в социалистическом обществе. Согласно воззрениям юриста, основным источником права выступали советские законы. Законы отличались особым содержанием и особым порядком принятия, отражали в целом «глубокое единство советского права и советского государственного строя» [13; 14, с. 173]. В то же время, право не следует рассматривать как явление, тождественное закону. Право не сводилось ученым к идеологии. Оно рассматривалось как мир целей, сложный механизм координации деятельности людей, совокупность учреждений и институтов.
Взгляд ученого непосредственно на определение источника права представляет не только исторический, но и практический интерес. Критерии источника права, обозначенные ученым в 1946 г. [11, с. 3–5], могут быть применены для оценки такого явления как «мягкое» право (soft law). Выше уже отмечено, что правовед выделял нормы морали, правила социалистического общежития, как значимый результат волевой деятельности господствующего класса, однако, не относящийся к праву [11, с. 4; 6, с. 358]. В конце 1960-х гг. ученый указывал на значимость таких механизмов, которые наряду с правом востребованы экономическим базисом и политическим строем общества [15]. Принципиальным для юриста было не то, как отделить эти явления от права, а показать, как они действуют в государственной системе власти (управления) и чем обусловлена их необходимость для экономического базиса.
Интересно наблюдение правоведа, что круг источников устанавливается фактами[10] [11, с. 20–23].
При совокупности источников права преобладает конкретный источник [Там же, с. 19–20], как, например, обычай при феодальном строе.
Акты административных органов выполняют более весомую роль при росте значения государственного аппарата. Суд является «более гибким орудием воздействия на систему норм права» [Там же, с. 20]. В советском праве преобладал закон. Отсюда следует, что понимание причин доминирования определенного источника права позволяет дать оценку той или иной исторической системе права.
Презумпция действительности нормы права может быть спроецирована на тематику экспертизы нормативных правовых актов.
Концепция правоотношений в социалистическом обществе интересна как часть большой дискуссии в советском праве. Это также продолжение диалога о праве, его генезисе, о взаимной обусловленности основных юридических категорий (правоотношение и норма права, субъективные права и обязанности, субъект права и проч.). «Широта» взглядов ученого-юриста нашла проявление не только в обосновании единства восприятия нормы права и правоотношения. Ученым неоднократно подчеркивались такие характеристики права, как историчность и его соответствие экономике общества, нацеленность права на общественное развитие. Право должно служить прогрессу в общественных отношениях. Имеет значение также, что формальная структура права дополнялась ученым такими аспектами, как деятельность господствующего класса (деятельность людей), наличие воли людей, направленной на установление норм права, наличие воли субъектов права в конкретных правоотношениях.
Воззрения ученого-юриста С. Ф. Кечекьяна представляют ценность не только как веха в истории учений о праве, но и как ключ к пониманию основных правовых явлений современности. Подход ученого-юриста к праву следует охарактеризовать как истинно историчный и передовой.
