Современные правовые системы часто предусматривают параллельные юрисдикции для привлечения к ответственности за правонарушения, обладающие признаками как административного, так и уголовного характера.
Одной из наиболее острых сфер в этом отношении является налоговая ответственность, где лицо может столкнуться с административным пересмотром своих налоговых обязательств с последующим доначислением платежей и начислением пеней, а затем – с уголовным преследованием за уклонение от уплаты налогов по тем же фактическим обстоятельствам.
Подобная практика ставит вопрос о соблюдении фундаментального принципа non bis in idem (запрета двойной ответственности), предусмотренного статьей 4 Протокола № 7 к Европейской конвенции о правах человека (далее – ЕКПЧ).
Несмотря на то, что Россия с 16 марта 2022 г. прекратила свое участие в деятельности Совета Европы и вышла из-под юрисдикции Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ), это не лишает граждан России права обращаться в ЕСПЧ с жалобами на действия других государств-участников ЕКПЧ.
Целью настоящей статьи является анализ потенциальных нарушений ЕКПЧ на основе дела, в котором лицо подверглось двум разбирательствам в одном государстве-участнике.
Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:
- Раскрыть содержание принципа non bis in idem по статье 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ и критерии его применения ЕСПЧ.
- Проанализировать конкретное дело гражданина Российской Федерации[1], подвергшегося двойному преследованию в Финляндии, с точки зрения применения этих критериев.
- Исследовать потенциальные сопутствующие нарушения других статей ЕКПЧ, таких как статья 1 Протокола № 1 (защита собственности) и статья 8 (право на уважение частной и семейной жизни).
- Оценить практическую значимость сделанных выводов для граждан Российской Федерации, проживающих или осуществляющих экономическую деятельность в странах Совета Европы.
Принцип non bis in idem, означающий «не дважды за одно и то же», является одним из основополагающих принципов уголовного права, направленных на защиту личности от необоснованного государственного преследования. В международном праве прав человека он закреплен в статье 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ, которая устанавливает: никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальным законодательством этого государства.
ЕСПЧ отметил, что исторически рассматриваемая статья изначально была предназначена исключительно для целей уголовного судопроизводства, и добавил, что принцип «non bis in idem» также имеет прямое отношение к статье 6 ЕКПЧ (право на справедливое судебное разбирательство), потому ЕКПЧ должна быть истолкована и применена целиком. Правило, содержащееся в статье 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ, следует также применять к процедурам, которые объединяют налоговое и уголовное наказания [4, с. 58].
По наблюдениям Т. А. Далгалы, до 2016 г. ЕСПЧ обеспечивал достаточно высокий уровень защиты двойного наказания. Такой подход прежде всего был связан с пониманием словосочетания «то же самое». ЕСПЧ определил его как тот же набор фактических обстоятельств независимо от юридической квалификации правонарушения [2, c. 79].
По мнению некоторых исследователей, нарушение принципа non bis in idem заключается в том, что лицо, будучи единожды привлеченным к административной ответственности, при совершении аналогичного деяния повторно привлекается уже не к административной, а к уголовной ответственности, хотя значимые (с точки зрения общественной опасности) отличия в характере его действий отсутствуют. Именно факт повторности ставится «во главу угла» при аргументации необходимости прибегнуть к более жестким мерам воздействия – уголовному наказанию и судимости. Таким образом, исследователи, опираясь на буквальное (в их понимании) толкование принципа, отмечают, что подобный повторный «учет» первоначального факта совершения правонарушения недопустим [1, c. 21–29; 5, с. 831; 7, c. 14; 9, с. 165–166].
Применительно к данному принципу ЕСПЧ выработал устойчивую практику, требующую для установления нарушения статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ наличия трех ключевых условий:
- идентичность фактов: два производства должны касаться «одних и тех же или существенно тех же самых фактов». Суд не ограничивается юридической квалификацией деяния, а анализирует фактические обстоятельства, составляющие основу обвинения;
- «уголовный характер» разбирательства: по крайней мере, одно из двух разбирательств (предшествующее) должно иметь «уголовный характер» в конвенционном смысле. ЕСПЧ применяет так называемые «критерии Энгеля», которые включают: юридическую квалификацию правонарушения по национальному праву; природу правонарушения (общий характер нормы, цель санкции); степень строгости налагаемого наказания[2];
- отсутствие «единой системы» преследования: государство может избежать нарушения статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ, если докажет, что оба разбирательства, несмотря на идентичность фактов и уголовный характер, являются частью «единой системы» преследования. Такая система должна быть предсказуемой, когерентной и сопряженной, учитывающей ранее наложенное наказание и предотвращающей чрезмерное индивидуальное бремя.
В качестве иллюстрации применения принципа non bis in idem рассмотрим дело гражданина Российской Федерации, постоянно проживавшего в Финляндии, который стал субъектом двух параллельных/последовательных разбирательств: административного, а затем и уголовного в Финляндской Республике.
Налоговые органы и административные суды Финляндской Республики пересмотрели налоговое резидентство заявителя и квалифицировали полученные им средства от иностранной компании как налогооблагаемый доход. Решение было подтверждено судом апелляционной инстанции и окончательно вступило в силу после отклонения разрешения на апелляцию Верховным административным судом.
В результате заявителю были доначислены значительные суммы налогов, пеней и процентов. Затем заявитель был привлечен к уголовной ответственности за мошенничество при отягчающих обстоятельствах и бухгалтерское преступление за тот же налоговый период, по тем же фактическим обстоятельствам, связанным с сокрытием доходов. Окружной суд признал заявителя виновным, приговор был оставлен в силе апелляционным судом, а окончательное решение по уголовному делу вступило в силу после отклонения заявления о разрешении на апелляцию Верховным судом. Заявителю было назначено наказание в виде условного лишения свободы и обязательных работ.
В рассматриваемом случае оба разбирательства – административное (налоговое доначисление) и уголовное (мошенничество, бухгалтерское преступление) – касались одних и тех же фактических обстоятельств: уклонения от уплаты налогов посредством сокрытия доходов за идентичные налоговые периоды. Важным подтверждением этой идентичности является то, что уголовный суд Финляндии напрямую ссылался на выводы, сделанные в административном производстве, используя их как установленные факты, что однозначно указывает на идентичность фактов.
Важно отметить, что УК Финляндии предусмотрено лишение свободы сроком от 4 месяцев до 4 лет за тяжкое налоговое преступление в виде уклонения от уплаты налогов и сборов, подлежащих уплате налогоплательщиком. Согласно главе 29 § 2, п. 1, преступление признается тяжким, если в налоговом преступлении получена значительная экономическая выгода. Более того, УК Финляндии не определяет «значительность» конкретной суммы причиненного ущерба при назначении наказания за тяжкие преступления. При вынесении решений суды низших инстанций ссылаются на практику применения уголовного законодательства в Верховном суде Финляндии. Например, в решении Верховного суда KKO 2007:102 полученная выгода около 14 500 евро в результате налогового преступления не была признана значительной. В деле о хищении при отягчающих обстоятельствах при назначении наказания Верховный суд Финляндии ущерб в сумме 17 333 евро определил как крупный [3, с. 411].
Для квалификации налогового разбирательства как «уголовного» в конвенционном смысле ЕСПЧ применяет вышеуказанные критерии Энгеля. Несмотря на то, что национальное законодательство Финляндии, вероятно, квалифицирует налоговые доначисления и пени как административные меры, ЕСПЧ оценивает не только формальную квалификацию.
Природа налоговых санкций, в частности значительные доначисления налогов, пеней и процентов, носящих карательный и превентивный, а не исключительно компенсационный характер, может быть признана «уголовной» в конвенционном смысле.
Например, дело «Руотсалайнен против Финляндии»[3], в котором ЕСПЧ указал на нарушение статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ в случае привлечения к уголовной ответственности и последующего наложения обязанности по уплате топливного сбора (административного наказания), основанных на одних и тех же обстоятельствах, подтверждает такой подход. Аналогичный подход может быть применен и к рассматриваемым в настоящей статье значительным налоговым доначислениям.
Государство может избежать нарушения статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ, если докажет наличие «единой системы» преследования.
В рассматриваемом деле, как следует из анализа ситуации, отсутствуют свидетельства того, что административное и уголовное производства были скоординированы таким образом, чтобы исключить двойное наказание. Уголовный суд использовал административные выводы как установленные факты, но при этом не зачел административные санкции (доначисления, пени, проценты) в счет уголовного наказания (условное лишение свободы, обязательные работы).
Противоречивая национальная судебная практика по данному вопросу лишь подчеркивает отсутствие требуемой ЕСПЧ ясности и последовательности, что делает маловероятным признание такой системы «единой» [3, c. 412].
Помимо нарушения принципа non bis in idem, параллельное преследование может затрагивать и другие права, гарантированные ЕКПЧ.
Статья 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ защищает право каждого физического или юридического лица на уважение своей собственности. Любое вмешательство в это право должно соответствовать трем условиям: быть законным, преследовать законную цель общественных интересов и быть пропорциональным[4].
Несмотря на то, что статья 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ называется «защита собственности», понятие «имущество», которое подпадает под защиту этой статьи, шире, чем понятия «право собственности» и «материальные вещи». Некоторые активы и имущественные интересы (клиентская база, права требования, лицензии на осуществлении деятельности, интеллектуальная собственность, социальные выплаты) могут являться «имуществом» по смыслу первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ. Европейский Суд устанавливает, исходя из обстоятельств каждого конкретного дела, можно ли считать заявителя обладателем определенного «материального интереса» (substantive interest, proprietary interests) или «имущественного блага», находящегося под защитой статьи 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ [8, с. 274–275].
По мнению отдельных исследователей, суть ценностной концепции права собственности выражается в том, что объектом права собственности могут быть все оборотоспособные объекты экономических отношений [6, с. 182].
Для того, чтобы быть объектом права собственности, этот объект должен отвечать критерию экономической ценности. Из практики Европейского Суда по правам человека со всей очевидностью вытекает, что Суд придерживается именно ценностной концепции права собственности [10, с. 168].
Как представляется, наложение административных налоговых взысканий (значительные суммы доначислений, пеней, процентов) и последующего уголовного наказания (условное заключение, общественные работы) за одни и те же налоговые нарушения представляют собой вмешательство в право на собственность. Кумулятивный эффект от двух, по сути, карательных санкций (значительных финансовых взысканий в административном порядке и уголовного наказания) за одно и то же деяние может создать чрезмерное индивидуальное бремя.
Признание ЕСПЧ нарушения статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ может способствовать усилению аргумента о непропорциональности вмешательства и нарушении справедливого баланса между интересами общества (в данном случае, публичными интересами по сбору налогов) и правом индивида на беспрепятственное пользование своим имуществом, согласно статье 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ.
Несмотря на то, что налогообложение как таковое не подпадает под сферу применения статьи 8 ЕКПЧ (защита права на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции), произвольные решения властей, ведущие к серьезным финансовым и репутационным последствиям, могут оказать значительное косвенное воздействие на частную и семейную жизнь.
По делам граждан России, которые являются налоговыми резидентами Финляндии, подобные нарушения являются неочевидными. Однако если национальные суды при рассмотрении вопроса об определении «центра жизненных интересов» формально подойдут к исследованию всех обстоятельств по конкретному делу, то потенциально такие решения национальных судов могут стать предметом рассмотрения в ЕСПЧ в связи с нарушением статьи 8 ЕКПЧ.
Определение «центр жизненных интересов» используется, чтобы подчеркнуть наиболее тесные личные и экономические связи лица с определенным государством. Указанный термин применяется в ситуациях, когда необходимо установить юрисдикцию, применимое право или налоговое резидентство при наличии связей с несколькими странами.
В российском законодательстве прямое определение термина «центр жизненных интересов» в Налоговом кодексе РФ или других федеральных законах отсутствует. Однако это понятие активно используется в российской правоприменительной практике, прежде всего, в контексте международных соглашений об избежании двойного налогообложения. Концепция «центра жизненных интересов» закреплена в статье 4 Типовой конвенции Организации Объединенных Наций (ООН) об избежании двойного налогообложения[5] (далее – Типовая конвенция ООН) и широко применяется в международном праве.
При определении центра жизненных интересов, как правило, учитывается совокупность следующих факторов:
- Семейные и социальные связи: наличие семьи (супруга, детей), постоянно проживающих в стране; участие в местных общественных, культурных, образовательных или благотворительных организациях, членство в клубах; местонахождение круга друзей и социальных контактов;
- Экономические связи: место осуществления основной трудовой или предпринимательской деятельности; место получения основного источника дохода; наличие банковских счетов, инвестиций, значительной собственности или бизнеса в стране;
- Место жительства: наличие постоянного жилища (собственной недвижимости или долгосрочной аренды), в котором лицо проживает постоянно.
Необходимо подчеркнуть, что согласно п. 13 Типовой конвенции ООН под «местом жительства» может учитываться место жительства в любой форме (дом или квартира, принадлежащие физическому лицу или арендуемые им, арендуемая меблированная комната). В то же время существенное значение имеет постоянный характер места жительств. Это означает, что физическое лицо обустроило жилище для постоянного использования в любое время, а не для целей временного пребывания, которое в силу вызвавших его причин неизменно будет краткосрочным (туристическая поездка, деловая поездка, ознакомительная поездка, обучение в учебном заведении и т. д.).
В п. 15 Типовой конвенции ООН говорится, что если какое-либо лицо, имеющее место жительства в одном государстве, создает второе место жительства в другом государстве, сохраняя за собой первое, то тот факт, что оно сохраняет за собой первое место жительства в условиях, в которых оно всегда жило, где оно работало и где находятся его семья и его собственность, вместе с другими элементами может использоваться для подтверждения того, что это лицо сохранило свой центр жизненно важных интересов в первом государстве.
- Намерение оставаться: планы или намерения лица оставаться в стране на постоянной основе.
При анализе этих критериев каждый случай рассматривается индивидуально, и решение принимается на основе совокупности всех обстоятельств, свидетельствующих о наиболее тесных связях с определенной юрисдикцией.
В рассматриваемом деле суды Финляндии при вынесении наказания заявителю не учли обстоятельства наличия у него недвижимости в России, пригодной для постоянного проживания, нахождения его семьи, детей на территории Российской Федерации, а также нахождение за пределами Финляндии больше 183 дней.
Потенциально такие решения национальных судов могут стать предметом рассмотрения в ЕСПЧ в связи с нарушением статьи 8 ЕКПЧ. Более того, неправильное определение налогового резидентства может привести не только к финансовым потерям, но и к значительным стрессам, изменению жизненных планов и репутационному ущербу, что может быть расценено как чрезмерное вмешательство в частную жизнь.
Анализ проблемы параллельного административного и уголовного преследований через призму принципа non bis in idem демонстрирует сложность и многогранность применения международных стандартов прав человека. На основе рассмотренного дела гражданина Российской Федерации, подвергшегося двойному преследованию в Финляндии, можно сделать следующие выводы:
- Существует высокая вероятность нарушения статьи 4 Протокола № 7 к ЕКПЧ, поскольку факты административного (налогового) и уголовного разбирательств являются идентичными, административные санкции могут быть признаны имеющими «уголовный характер» в конвенционном смысле, а система преследования не демонстрирует признаков «единой, когерентной и скоординированной».
- Кумулятивный эффект от значительных финансовых взысканий и уголовного наказания за одни и те же деяния потенциально нарушает статью1 Протокола № 1 к ЕКПЧ, создавая чрезмерное индивидуальное бремя и нарушая принцип пропорциональности вмешательства в право собственности.
- Хотя налоговые вопросы обычно не рассматриваются в контексте статьи 8 ЕКПЧ, формальный подход национальных судов к определению налогового резидентства и связанные с этим серьезные последствия могут привести к косвенному, но значительному вмешательству в частную и семейную жизнь.
Рассматриваемая ситуация имеет особую актуальность для граждан Российской Федерации, проживающих или осуществляющих экономическую деятельность в странах-участниках ЕКПЧ. Указанная ситуация подчеркивает критическую важность глубокого понимания принципов международного права в области прав человека и механизмов их защиты.
В условиях увеличивающейся международной мобильности и сложности налоговых систем, знание о возможностях оспаривания решений национальных органов власти, в частности через призму ЕСПЧ, становится неотъемлемым элементом правовой грамотности. Это позволяет российским гражданам эффективно отстаивать свои права, избегая несправедливого или чрезмерного юридического преследования за пределами Российской Федерации.
Более того, вышеуказанные выводы и практику ЕСПЧ российским гражданам можно использовать при обращении в договорные органы ООН, связанные с защитой их нарушенных прав.
