Современный мир невозможно представить без цифровизации и искусственного интеллекта во всех сферах жизни. Вектор политики государств большинства стран мира и бизнес-сообществ направлен на то, чтобы быть первыми в данной отрасли и поскольку искусственный интеллект (далее – ИИ) способствует развитию экономики, следовательно, в правовом обществе возникают правоотношения, которые требуют соответствующего правого регулирования.
Захватывая все новые сферы, в том числе систему правосудия, ИИ ставит ряд вопросов перед профессиональным сообществом: каковы пределы использования ИИ в судебной системе, какая деятельность может быть заменена машинным интеллектом, сможет ли ИИ вытеснить судью-человека? В свою очередь, у граждан, возникают иные вопросы: насколько результат работы искусственного интеллекта, т. е. его конечный продукт, будет объективным, гуманным, беспристрастным, законным и справедливым, и чем больше вопросов будет сформулировано, тем объемней будут параметры задач, поставленных перед искусственным интеллектом в системе правосудия.
Дискурс о замене судьи-человека на ИИ – это многогранный вопрос, требующий детального погружения и изучения сквозь призму проблематики, вскрывающейся в практической деятельности.
В основе ИИ лежит процесс работы алгоритмических моделей, который регулируется системой дискурса, основанной на коде. Система технического языка ИИ точна и лаконична. Вместе с тем многие вопросы в сфере юриспруденции не имеют стандартных ответов. Анализ и толкование норм права в своей основе базируются на сложных мыслительных процессах, оценочных суждениях и учете различных факторов (социальных, временных, пространственных, процессуальных). Когда искусственный интеллект пытается взаимодействовать с правовой системой, всплывают на поверхность фундаментальные различия между лежащими в их основе базовыми принципами работы.
Объемы информации, предлагаемые современным институтами в сфере общественной жизни, не позволяют их изучить, освоить и применить в практической деятельности как индивиду, который не имеет знаний в области юриспруденции, так и лицам, имеющим специальные познания. Не являются исключением и процессуальные участники правоприменения, в том числе служители Фемиды [14, c. 140].
В Российской Федерации законодательной базой использования ИИ стала Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года, утвержденная Указом Президента РФ от 10 октября 2019 года № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации»[1].
Именно в данном документе закреплено законодательное понятие ИИ, под которым понимается комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека или превосходящие их (п. «а», ст. 5).
В рамках данного определения ИИ толкуется как широкий спектр технологических компонентов, объединенных в единую систему. К ним относятся информационно-коммуникационная инфраструктура, обеспечивающая сбор, хранение и передачу данных, программное обеспечение, реализующее алгоритмы машинного обучения [3, с. 61–71].
Сфера правосудия достаточно аккуратно подходит к внедрению ИИ.
Основные определяющие векторы задач и пределы использования ИИ в судебной системе в тезисном своем выражении были отражены на заседании рабочей группы по внедрению технологий искусственного интеллекта в судебную систему Российской Федерации, состоявшемся 4 апреля 2025 года в Совете судей РФ. Члены рабочей группы подчеркивали, что основной задачей искусственного интеллекта в сервисе «Правосудие онлайн» станет автоматизированное составление проектов судебных актов на основе анализа текста процессуального обращения и материалов судебного дела, создания интеллектуальной поисковой системы с возможностью анализа и систематизации судебной практики.
В апреле 2025 года в Ханчжоу состоялось XX Совещание председателей Верховных судов государств – членов Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), на котором участники обсудили широкий спектр вопросов, касающихся как технологической стороны обеспечения правосудия, так и практики рассмотрения различных категорий дел[2]. Позиция Верховного суда Российской Федерации относительно пределов использования инструментов искусственного интеллекта несколько лет остается неизменной и сводится к тому, что автоматизированное правосудие возможно только по бесспорным вопросам, когда работа судьи не связана с анализом правоотношений сторон и носит исключительно технический характер, т. е. автоматизация приказного производства. Иными словами, вопрос о замене судей на искусственный интеллект в российской судебной системе в видимой перспективе в настоящее время не возникает[3].
Судья является одним из ключевых участников судебной системы и играет важную роль в обеспечении справедливости и защите прав граждан.
В данной работе автором будут выделены преимущества ИИ перед судьей-человеком, риски и проблемы, которые ограничивают внедрение ИИ в судебную систему, а также проиллюстрированы основополагающие принципы работы судьи-человека, которые не позволят исключить его из системы принятия решений в обозримой перспективе.
Возможно ли алгоритмировать деятельность судьи подобно работе машинного интеллекта? Обращаясь к истокам римского права, следует вспомнить, что судьей мог быть всякий взрослый римский гражданин, который потенциально мог и не знать отдельных нюансов применения норм римского права [9, с. 69]. Сначала сведущий в юриспруденции претор составлял формулу, по которой затем действовал гражданский судья. Существующие части формулы напоминали некий силлогизм или логическую операцию импликации, где из обстоятельств дела и правовой нормы следует решение спора [10, с. 237–265]. В настоящее время объем нормативных правовых актов и многогранность правоотношений не позволяют осуществлять правосудие лицу, не имеющему специальной подготовки, образования, опыта работы и не обладающему высокими моральными качествами.
Основополагающие принципы деятельности судьи в Российской Федерации при отправлении правосудия, помимо процессуального законодательства, закреплены в Кодексе судейской этики, утвержденном VIII Всероссийским съездом судей 19 декабря 2012 года[4].
Согласно Кодексу судейской этики, судья при рассмотрении дела обязан придерживаться независимой и беспристрастной позиции в отношении всех участников процесса, должен руководствоваться принципом равенства, поддерживать баланс между сторонами, обеспечивая каждой из них равные возможности, проявляя объективность, беспристрастность, с одинаковым вниманием относиться ко всем участникам судопроизводства вне зависимости от их пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, жительства, отношения к религии ( ст. 8, 9 Кодекса).
Таким образом, исходя из Кодекса судейской этики, основополагающие принципы работы судьи – это независимость, беспристрастность, объективность, равенство, компетентность и добросовестность. Сможет ли робот-ИИ отвечать этим принципам, и кто одержит победу в этом противостоянии: судья-человек или искусственный интеллект?
Преимущества инструментов ИИ
перед деятельностью судьи-человека
Алгоритмы искусственного интеллекта могут создать конкуренцию судье-человеку, поскольку именно машинные алгоритмы предназначены для беспристрастного анализа большого объема данных, без влияния предрассудков или эмоций. В той же степени ИИ, если вести речь о компетентности и добросовестности, будет также превосходить судью-человека именно в скорости. В отличие от человека, ИИ не требуется время, чтобы открыть справочно-правовые системы для поиска нормы права, подлежащих применению, их изучения и анализу. Таким образом, ИИ по скорости принятия решений, создания процессуального документа безусловно будет превосходить судью-человека. Следует подчеркнуть, что на современном этапе развития технологий в судебной деятельности используется «слабый», то есть узкоспециализированный ИИ, работающий строго по алгоритмам, предназначенным для решения конкретной задачи.
Внедряя ИИ в судебную систему, государство в первую очередь ставит перед новыми технологиями задачу оптимизации технологических процессов.
Под оптимиза́цией (от лат. optimus – наилучший) понимается процесс, имеющий целью направить развитие какого-либо объекта или метода к лучшему состоянию [6, с. 720]. Оптимизация любых процессов возможна при определении критериев (параметров), в зависимости от конечной цели. Рассматривая оптимизацию сквозь призму отправления правосудия, с экономической точки зрения и рабочего (человеческого) ресурса, оптимизация проявляется в возможности сэкономить расходы бюджетных денежных средств на человеческий ресурс (оплату труда, иных социальных выплат, выходных пособий, отпускных), заменив человеческий труд на работу искусственного интеллекта. С точки зрения процедуры отправления правосудия, оптимизация заключается в ускорении процесса вынесения судебного постановления, минимизации судебных ошибок, исключения волокиты, в конечном результате в восстановлении нарушенного права в максимально сжатые сроки. В этой гонке, как мне представляется, приоритет будет на стороне ИИ, а не судьи-человека.
На сегодняшний день российское правосудие открывает двери искусственному интеллекту для осуществления автоматизации приказного производства, где отсутствует предмет спора (спор о праве) и минимизированы риски судебных ошибок. Апробация данных инструментов уже проведена в Российской Федерации. Например, в 2021 году некоторые участки мировых судей Белгородской области участвовали в реализации пилотного проекта с использованием специального программного обеспечения, разработанного сотрудниками «Мегафон Ритейла», под наименованием «робот-судья» (ИИ) для подготовки судебных приказов по делам о взыскании с граждан имущественного, транспортного и земельного налогов. Данное программное обеспечение самостоятельно формировало карточку дела, осуществляло проверку реквизитов. Проект просуществовал два месяца и доказал свою эффективность. Так, время, затрачиваемое на подготовку судебного акта, уменьшилось на 84 %. А время, которое нужно на заполнение карточки дела, сократилось на 96 %[5].
Таким образом, автором выше приведены положительные стороны использования технологий ИИ в судебной деятельности, которые дают ему преимущество перед работой судьи-человека.
Риски использования ИИ в судебной деятельности
Однако использование ИИ в правосудии также создает важные проблемы. Одной из проблем является этика его использования.
Вопросу этики использования ИИ в судебной системе уделяется приоритетное внимание на международном уровне, в связи с чем Европейской комиссией по эффективности правосудия (CEPEJ) в декабре 2018 года в Страсбурге принята Хартия об этических принципах применения искусственного интеллекта в судебных системах (далее – Хартия)[6]. В Хартии провозглашены пять основополагающих принципов:
– уважение фундаментальных прав: разработка и внедрение искусственного интеллекта в судебную деятельность не должны нарушать фундаментальные права человека;
– отказ от дискриминации: предотвращение появления или усиления дискриминации в отношении отдельных людей и групп;
– качество и безопасность: обработка судебных решений и данных должна проводиться в технически защищенной обстановке, на основании проверенных источников и с применением моделей, разработанных специалистами нескольких научных дисциплин;
– открытость, беспристрастность и честность: методы обработки данных должны быть доступными и понятными для возможности проверки третьей стороной;
– право пользователя отказаться от предписывающего подхода, возможность выступать информированным участником и контролировать свой выбор.
Кроме того, сферу использования технологий искусственного интеллекта регулирует «Рекомендация об этических аспектах искусственного интеллекта», принятая в ноябре 2021 г. 193 государствами-членами ЮНЕСКО (далее – Рекомендации). В Рекомендациях подняты вопросы этики при работе с новыми технологиями: например, влияние на цифровое неравенство, защиту персональных данных, демократию, верховенство закона, обеспечение безопасности и правопорядка, права человека и основные свободы. В качестве ценностных установок указаны: уважение, защита и поощрение прав человека и основных свобод и человеческого достоинства, жизнь в мирных, справедливых обществах. Основными принципами работы с ИИ по рекомендациям выступают:
- соразмерность и непричинение вреда;
- безопасность и защищенность;
- справедливость и отказ от дискриминации;
- право на неприкосновенность частной жизни и защита данных;
- подконтрольность и подчиненность человеку;
- прозрачность и объяснимость;
- ответственность и подотчетность;
- осведомленность и грамотность[7].
В Российской Федерации в 2021 году разработан «Кодекс этики в сфере искусственного интеллекта», в котором определены риски и угрозы, сопровождающие внедрение ИИ в жизнь: дискриминация, потеря приватности, потеря контроля над ИИ, причинение вреда человеку ошибками алгоритма, применение в неприемлемых целях[8]. В июле 2025 года Центральный Банк РФ разработал также «Кодекс этики в сфере разработки и применения искусственного интеллекта на финансовом рынке»[9]. Оба документа носят рекомендательный характер.
В данных Кодексах закреплены основные принципы внедрения и использования ИИ: человекоцентричность; прозрачность; правдивость; ответственность; надежность; инклюзивность; беспристрастность; безопасность и конфиденциальность.
В Кодексах особо подчеркивается необходимость защиты интересов и права человека посредством человеко-ориентированного и гуманистического подходов, уважения автономии и свободы воли человека и соответствия закону.
Анализируя данные документы, можно заключить, что этические принципы не носят техноцентрического, системно-ориентированного характера – напротив, имеют выраженный гуманистический подход, универсальный характер и могут быть применимы также в медицине, науке, искусстве, образовательной деятельности.
Как мне представляется, из всех вышеперечисленных документов наиболее релевантным для судебной системы является Хартия, поскольку разработке данного документа предшествовало углубленное изучение правового вопроса использования ИИ в европейских судебных системах, а выработанные принципы сформулированы с учетом специфики судебной деятельности.
Таким образом, ИИ должен быть запрограммирован на уважение основополагающих принципов справедливости; принимаемые решения должны быть прозрачными либо, напротив, конфиденциальными (в случае, если речь идет о делах, рассматриваемых в закрытых судебных заседаниях и иных спорах, не подлежащих публикации). На текущую дату исследования каких-либо нормативных правовых актов в Российской Федерации, содержащих общеобязательные нормы, регулирующие вопросы этики использования искусственного интеллекта, не принято.
Вопрос недопустимости дискриминации является второй проблемой при внедрении ИИ в судебную деятельность. Ярким примером проявления данной проблемы, которая тормозит внедрение ИИ в процесс отправления правосудия является использование в США системы COMPAS и PSA. Так, при назначении наказания судьями используются методы оценки рисков совершения подсудимым преступлений в будущем с помощью программ ИИ. Система COMPAS или «Профилирование управления исправления правонарушителей» с целью назначения альтернативных санкций, может прогнозировать уровень рецидивов у правонарушителя, риск насильственного рецидива, неявки в суд, используя различные точки данных, касающиеся личности. COMPAS делит их на статические и динамические факторы. Менее предвзятым инструментом оценки рисков является «Оценка общественной безопасности» (PSA). Данная система использует несколько иные факторы риска для прогнозирования уровня рецидивизма, насильственного рецидивизма и неявки в суд. Однако и данная система продемонстрировала свое несовершенство, в частности, нарушая принцип недискриминации, применяя более жёсткие меры наказания к лица с черным цветом кожи[10].
Еще одной проблемой использования результатов машинного интеллекта ИИ является подотчетность. Когда судебные решения принимаются системами ИИ, важно определить, кто несет ответственность за ошибки, поскольку машинный интеллект основан на алгоритмах и моделях, которые возможно будет сложно контролировать. В настоящее время работа ИИ построена по принципу работы «черного ящика», его алгоритмы понятны для его разработчиков, но никак не для судей вышестоящей инстанции в случае пересмотра такого судебного постановления. Алгоритмы создаются программистами, и на алгоритмический код могут влиять предпочтения программистов и другие субъективные факторы. Таким образом, алгоритмы по своей природе несут в себе человеческие атрибуты, что делает неизбежными такие проблемы, как алгоритмическая дискриминация и предвзятость. Алгоритмическая предвзятость и проблема черного ящика могут привести к отсутствию прозрачности, справедливости и незаметным рискам при проверке точности процесса принятия решений и результатов [12, с. 83–104].
Еще одним из барьеров для тотального внедрения ИИ в судебную систему и отправление правосудия с помощью инструментов машинного интеллекта является отсутствие сформированного доверия общества к продукту (результату) ИИ.
Вопросу доверия в праве уделяется большое значение. Как отмечает один из исследователей, доверие к суду – это прежде всего доверие к закону и одновременно признак высокой правовой культуры общества. Казалось бы, принцип доверия к суду носит абстрактно-философский характер, однако важно то, что проблема доверия к суду привлекает внимание общества [8. с. 37˗42]. Критика судебной деятельности (если это конструктивный анализ, а не тенденциозная сосредоточенность на минусах) позволяет увидеть недостатки судопроизводства [11, с. 124–126].
Вопрос доверия к суду не ограничивается возможностью заявить отвод конкретному судье в судебном заседании – это вопрос доверия к судебной системе в целом, желания обращения лиц за защитой нарушенного права в судебном порядке и гарантия получения итогового результата в виде восстановления нарушенного права.
В сентябре 2012 года Правительством Российской Федерации принята концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013–2020 годы», утверждённая распоряжением Правительства РФ от 20 сентября 2012 года № 1735-р (далее – Программа). Согласно данной концепции обеспечение доступа граждан к правосудию и обеспечение его максимальной открытости и прозрачности, реализация принципа независимости и объективности при вынесении судебных решений являются основными направлениями дальнейшего развития судебной системы. С целью реализации задач Программы принят ряд федеральных законов, направленных на обеспечение открытости и прозрачности правосудия, повышение эффективности и качества рассмотрения дел, обеспечение доступности правосудия и предотвращение коррупции в органах судебной власти[11].
Результаты исследования «О судах и судьях», проведённые Фондом «Общественное мнение» (далее – ФОМ) в январе 2013 года показали, что при ответе на вопрос «Как вы в целом оцениваете деятельность российских судов и судей: положительно или отрицательно?» преобладали отрицательные оценки: 40 % отвечали «отрицательно», только 24 % – «положительно», 36 % затруднились ответить. На вопрос о том, стоит ли человеку обращаться в суд в случае нарушения его прав и ущемления законных интересов, 44 % ответили, что в суд следует обращаться только в крайнем случае, ещё 28 % затруднились с ответом, и только оставшиеся 28 % заявили, что в подобной ситуации нужно сразу идти в суд[12].
Концепция «Развитие судебной системы России на 2013–2024 годы», закрепила основными задачами обеспечение открытости и доступности правосудия, независимости судебной власти. Программа подчеркивает, что «в настоящее время существует ряд проблем, связанных с качеством правосудия, сроками судопроизводства, недостаточной информированностью граждан о деятельности судебной системы, неудовлетворительной работой судов, неэффективным исполнением судебных актов, отсутствием необходимых условий для осуществления правосудия и др.»[13].
Исследования, проведённые ФОМ в 2017 году, показывают, что 32 % опрошенных оценивают положительно работу российских судов и 36 % – отрицательно. По данным Независимого исследовательского центра в 2018 году половина (50 %) опрошенных граждан в разной степени не доверяли российской судебной системе, и только 34 % питали доверие к судебной власти, 14,6 % затруднились ответить и 1,4 % выбрали свой вариант ответа[14]. В 2022 году «Левада-Центр»[15] зафиксировал значительный рост доверия граждан ко всем государственным органам. В частности, 36 % респондентов высказались за доверие судебной власти, 17 % – не доверяют, 16 % –затруднились ответить, 32 % ответили, что судебная власть не вполне заслуживает доверия[16]. Ввиду отсутствия более актуализированных статистических данных относительно данного вопроса, дискурс о проблеме доверия носит несколько ретроспективный характер. Анализируя итоги проведенного опроса, можно сделать вывод о том, что уровень доверия и недоверия населения находятся примерно на одном уровне, чуть в пользу доверия.
Хочется надеяться, что с учетом принятых государством мер, уровень доверия общества к правосудию в целом будет стремиться в сторону его роста.
Процесс формирования доверия общества к системе правосудия, которая отправляется судьями, в современной истории Российского государства носил постепенный и поэтапный характер, и для того, чтобы завоевать это доверие понадобилось более 20 лет. Внедрение инструментов ИИ при отправлении правосудия, которые будут участвовать в принятии решений (судебных актов), тем самым заменяя живого судью, могут разрушить имеющийся уровень доверия, а для формирования доверия общества к ИИ потребуется длительный период, его апробация, как с положительными результатами, так и с анализом соответствующих рисков.
Как верно отмечает один из авторов, доверие, обеспеченное формальными правовыми механизмами, становится частью правовых ценностей, позволяющих сформировать образ ожидаемого будущего для страны [7, с. 28–37].
Отправление правосудия требует нюансов, сопереживания, слушания, человечности и данные составляющие никогда не будут подвластны роботу-судье.
При вынесении решения судья руководствуется законом, совестью и внутренним убеждением (ст. 17 УПК РФ, ч. 1 ст. 71 АПК РФ, ст. 67 ГПК РФ)[17].
Под внутренним убеждением понимается личный уверенный взгляд судьи на обстоятельства рассматриваемого дела. Это результат рационального познания обстоятельств дела, ценностного к ним подхода, их соотношения с нормами права и морали. Совесть также является нравственным ориентиром в работе судьи[18]. Она влияет на внутреннее убеждение судьи, помогает оценить соответствие способов получения доказательств требованиям морали, этичность использования в процессе тех или иных полученных сведений.
Ответ на вопрос, обладает ли ИИ компонентом внутреннего убеждения совестью и моралью, является очевидным. Как бы не пытались и судебная система, и правовая наука разработать критерии, формулы, например, по определению четкого размера компенсации морального вреда при причинении вреда здоровью, судья исходит из правовых отношений, конкретных обстоятельств дела, а также степени физических и нравственных страданий конкретного лица. Ни один ИИ, даже самый «сильный» (на сегодняшнем этапе развития технологий) не может уловить разницу между одинаковой степенью причиненного вреда здоровью (сломанная нога) в результате дорожно-транспортного происшествия, причиненного в первом случае девушке в возрасте от 18 до 20 лет, которая следовала в кинотеатр и в итоге не попала в кино, и ДТП, в котором пострадала девушка аналогичного возраста с той же травмой, следуя из салона красоты в ресторан на банкет по случаю собственной свадьбы.
В этом случае алгоритмизация отправления правосудия создает риск его дегуманизации, когда индивидуальные юридически значимые обстоятельства дела (приведенные в вышеизложенном примере) могут быть подменены формализованными критериями, не учитывающими всю полноту социального контекста и особенностей конкретной правовой ситуации.
В своей судебной практике мне нередко встречались ситуации, при которых, потерпевшие по уголовным делам, воспринимали непосредственное участие в судебном разбирательстве, как способ добиться справедливости не с точки зрения достижения целей наказания, а с точки зрения того, чтобы быть услышанными, почувствовать от государства в лице судьи-человека, должностного лица сочувствие, понимание, эмпатию. И, несмотря на то, что судья должен быть беспристрастным, поддерживать баланс между сторонами, обеспечивая каждой из них равные возможности, проявляя одинаковое внимание ко всем участникам судопроизводства, он может раскрыть не только эмоциональный окрас чувств лица, участвующего в деле, а выявить как можно больше обстоятельств, характеризующих нарушение личных неимущественных прав. Это может быть достигнуто путем правильно заданных уточняющих вопросов, а также путем невербального общения (непроизвольное кивание головой в знак согласия с участником процесса, взгляд, интонация). Так, профессор психологии Калифорнийского университета США Альберт Меграбян еще в 1971 году установил, что передача информации происходит за счет невербальных средств на 7 %, за счет интонации – на 38 % и за счет мимики и жестов – на 55 %. Визуальная система общения включает жесты, мимику, позу, кожную реакцию, контакт глазами, акустическую систему (темп голоса, его тональность, диапазон) [13, с.196]. Особенностью невербального языка является то, что его появление обусловлено импульсами человеческого подсознания, и человек, не владеющий методикой контроля своих невербальных средств выражения не может подделать эти импульсы [5, с. 72–76]. Все это в своей совокупности будет способствовать проявлению сочувствия в той степени, которая будет соответствовать справедливости. И, напротив, робот-судья (ИИ) не сможет оценить искренние слезы истца при рассмотрении искового заявления о компенсации морального вреда, причиненного в связи со смертью близкого родственника.
Принцип непосредственного участия в судебном процессе создает одну из самых сложных комбинаций психологического влияния на каждого участника процесса. Навык участия в судебном заседании приобретается с опытом. И владение данным инструментом достигает своего апогея, когда ты в полной мере обладаешь знаниями процессуального и материального характера, преодолел свой страх публичных выступлений и эмоциональный страх не среагировать вовремя на другого оппонента. Каждый профессиональный юрист (адвокат, прокурор, юристы-представители) вначале своей профессиональной деятельности сталкиваются со страхом участия в судебном заседании. Непосредственность судебного разбирательства при ведении судебного процесса под председательством судьи-человека, направлена не только на соблюдение регламента судебного заседания, но и оказывает психологическое влияние на каждого участника судебного процесса и, как итог, способствует обеспечению справедливого и гуманного правосудия. Как мне представляется, непосредственность судебного разбирательства является преимуществом в оправлении правосудия не только при его осуществлении судьей-человеком, но и в целом, если рассматривать вопрос о справедливом и законном правосудии.
Есть и другой аспект принципа непосредственного участия в судебном разбирательстве. Еще во времена Римской империи судебному процессу уделялось особое внимание. Процесс состоял из двух стадий: первая была строго формальной, а вторая, напротив, свободной процедурой. На второй стадии судоговорение имело значительную роль. Так, согласно тексту Законов XII таблиц судоговорение в присутствии двух сторон ограничивалось только заходом солнца, т. е. могло длиться весь день [4, с. 58]. В настоящее время в связи с дефицитом времени как у участников процесса, так и в силу загруженности судов, сфера юриспруденции утрачивает важность и ценность техники судебной речи. Ведь принцип состязательности сторон, гарантированный ст. 123 Конституции РФ, в судебном процессе проявляется не только процессуальными правами, но также раскрывается непосредственно и в судебных речах, излагаемых профессиональными юристами. Судебная речь – это искусство излагать мысль, которое проявляется через красноречие, придающее силу речи [1, с. 172–189]. Непосредственной целью любой судебной речи является то, что она должна быть понятна и ясна для тех, к кому она обращена, и, в первую очередь, к суду. В последнее время очень редко можно услышать красивую интересную речь адвокатов, прокуроров и просто представителей, которые осуществляют защиту прав граждан в суде. Одно из ценных свойств судебной речи – это проявление высокого ума, а также навык излагать свои мысли профессионально, то, чего так не хватает в судебных процессах сегодня. Замена судей на роботов ИИ создаст серьезную угрозу жизнеспособности института искусства судебной речи юристов, необходимости готовиться к выступлению в судебных заседаниях и будет способствовать снижению значимости судебной риторики как профессионального навыка.
Следует также акцентировать внимание на неизбежности ошибок, допускаемых в процессе самостоятельного обучения системы ИИ, или ошибочности внесенных в нее данных, в результате чего принимаемые ИИ решения не будут соответствовать ни нормам права, ни здравому смыслу, ни судебной практике. Примером может служить случай в судебной практике Колумбии. ИИ предложил судье неверный вариант решения вопроса (не основанный на существующем правовом регулировании), и судья, не проверив его, вынес судебное решение[19].
Таким образом, ИИ не может застраховать судебную систему от ошибок. При этом машинный интеллект не является субъектом ответственности. А судья-человек в полной мере отвечает за вынесенное судебное постановление и может нести как дисциплинарную, так и уголовную ответственность.
Машинный интеллект не обладает эмоциональной способностью определять, что является разумным или вводящим в заблуждение, не обладает интуицией, не может выражать эмпатию. А значит, автоматизировать большинство споров остается сложно. ИИ или робот-судья не сможет обеспечить справедливое и гуманное правосудие.
Продолжая логику эмпирического исследования пределов полного исключения человека из системы принятия решения в сфере ИИ при отправлении правосудия, интересным будет пример одного эксперимента, проведенного в Японии, одобренного Комитетом по этической проверке кафедры поведенческих наук Высшей школы гуманитарных наук Университета Осаки. Целью данного эксперимента было выяснить, как смягчающие обстоятельства и источники принятия решений (ИИ против судей-людей) влияют на решения присяжных заседателей и будут ли присяжные соглашаться с решением судьи-человека с большей вероятностью, чем с решением ИИ.
Чтобы установить эти обстоятельства, предложен «Эксперимент 1», когда обвиняемая, ставшая жертвой домашнего насилия, убила своего мужа, и «Эксперимент 2», когда обвиняемый убил свою мать, у которой был неизлечимый рак (совершил убийство из-за выгорания во время ухода за больной). Организаторы исследования ожидали, что на решения участников по делу будет влиять решение судьи-человека, и что они с большей вероятностью выберут тюремное заключение, если судья поддержит тюремное заключение, либо условное наказание, если судья выступает за условное наказание.
В обоих экспериментах присяжные не отдали предпочтения ни решению судьи, ни ИИ при вынесении приговоров, а в большей степени акцентировали внимание на смягчающие обстоятельства. Эти результаты дали основания предположить, что присяжные не отвергают алгоритмических суждений и не отдают приоритет источникам принятия решений, будь то человек или ИИ [15].
Это подчеркивает потенциал гибридных систем в комбинации «человек судья + ИИ» для уменьшения чрезмерной зависимости либо от эмоциональной составляющей человека, либо от алгоритмической объективности ИИ, предлагая дополнительную динамику.
Примером работы в тандеме гибридных систем робота ИИ и судьи-человека является использование инструментов ИИ в Китайской Народной Республике. Так, система «Умный Судья» Высшего суда Пекина использует технологии ИИ и машинное обучение, чтобы оказывать поддержку судьям в вынесении решений[20].
Также в провинции Чжэцзян используются роботы-судьи, такие как «Xiaozhi» (Сяоджи), которые могут эффективно прогнозировать результат рассмотрения дела, подсчитывать сумму судебного решения и автоматически создавать судебные акты после окончательного решения судьи [2, с. 241–256].
Судами Сучжоу применяются инструменты ИИ, участвующие в принятии судебных решений, за результатом которого осуществляет надзор человек-судья – это система «Судья ИИ». Здесь ИИ генерирует варианты решений, которые затем подтверждаются судом (судьей), принимающим решения, перед непосредственным созданием документов. В этом процессе судья играет контролирующую роль в принятии решений и может изменить решение в случае необходимости[21].
Оценивая готовность общества и систему правосудия к имплементации инструментов ИИ в судебную деятельность, мы привели как позитивные, так и негативные последствия его использования. К преимуществам использования ИИ относятся: беспристрастность, точность выполнения поставленных задач, сокращение сроков рассмотрения дел, поиск и обработка большого объема информации, оптимизация. Однако, с другой стороны, ИИ не обладает эмоциональной способностью определять, что является разумным или вводящим в заблуждение; не обладает интуицией; не может выражать эмпатию, а, значит, ИИ не сможет обеспечить справедливое и гуманное правосудие. Риски этики использования ИИ в системе правосудия, возможные ошибки его деятельности, отсутствие проработанного метода подотчётности результата работы машинного интеллекта, а также угроза жизнеспособности института искусства судебной речи создают объективные препятствия на пути имплементации ИИ в судебную систему. Отсутствие прозрачности алгоритмов, применяемых технологий ИИ и доверия общества к пониманию архитектуры данного алгоритма, станет также барьером на пути к внедрению технологий ИИ в судебную деятельность. Для более эффективного продвижения ИИ в систему правосудия необходимо детальное законодательное регулирование данного процесса, наличие технической возможности и обеспечение всех уровней судебной системы инструментами ИИ.
Если формула технологии ИИ состоит из трех элементов: наборов данных, алгоритмов и вычислительной мощности, то работу судьи-человека в системе правосудия с использованием технологий ИИ можно выразить по следующей формуле ((C+Т+O)+(ВУ+З+Э+С+М))*ОП=ЗСП, где (С – скорость, Т – точность, О – объективность + ВУ – внутренние убеждение, З – законность, Э – эмпатия, С – совесть, М – мораль, ОП – опыт правоприменения, ЗСП – законное и справедливое правосудие).
Как мне представляется, на сегодняшнем этапе развития технологий и готовности общества к внедрению ИИ в судебную деятельность, его использовании при вынесении судебных актов, судья-человек должен применять инструменты ИИ в качестве помощника на уровне сотрудничества лишь в первой части формулы: С+Т+О (скорость, точность, объективность). Вторая половина ВУ+З+Э+С+М (внутренние убеждение, законность, эмпатия совесть, мораль) – доступна только человеку. Но эти части можно объединить, для достижения законного и справедливого правосудия. Представленная автором формула является концептуальной метафорой и не является потенциалом для будущей алгоритмизации.
Иными словами, ИИ в судебной деятельности не может быть соперником судье-человеку и не должен восприниматься, как угроза судейскому сообществу, вытесняя, либо заменяя его в отправлении правосудия.
Сферой судебной деятельности, где инструменты ИИ смогут заменить судью-человека, является приказное производство. Активное внедрение ИИ для бесспорных формализованных кейсов будет способствовать автоматизации приказного производства и снижению судебной нагрузки. В то же время, даже в случае использования инструментов ИИ для полного цикла приказного производства, нельзя утверждать о полном исключении судьи-человека из данного процесса, в силу необходимости подписания судебного постановления электронно-цифровой подписью и осуществлением контроля за результатом сгенерированного судебного постановления. В свою очередь, сферы судебной деятельности, где имеется спор о праве, индивидуальные юридически значимые обстоятельства и доказательства, требующие оценки, а также принятие решений, ограничивающих конституционные права граждан, не могут быть переданы ИИ для генерации судебных решений.
С учетом анализа приведенных возможных рисков при рассмотрении вопроса имплементации ИИ в судебную деятельность, резюмирую, что угроза полного исключения человека из принятия решений при осуществлении судебной деятельности в видимой перспективе отсутствует. ИИ создан в помощь человеку-судье, а не человек-судья является вспомогательным инструментом для искусственного интеллекта. Использование комплексного подхода (человек-судья + ИИ) позволит усилить преимущества человеческого и машинного разума, минимизировав риски.
