• +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ЦИФРОВЫХ ФИНАНСОВЫХ АКТИВОВ: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 105 – 113.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.
Дата поступления 10.09.2022, дата принятия к печати 12.12.2022,
дата онлайн-размещения 22.12.2022.

Совершение преступлений с использованием новых финансовых инструментов с каждым днем обретает все более широкое распространение. Последние изменения законодательства в сфере оборота цифровых финансовых активов вновь привлекли внимание научного сообщества, представители которого по-разному восприняли данные новеллы. В статье рассмотрены уголовно-правовые аспекты понятия цифровых финансовых активов с учетом последних изменений. Проведен конструктивный анализ признаков цифровых финансовых активов, имеющих уголовно-правовое значение, к числу которых относятся: имущественный характер; цифровая форма выражения; возможность воспроизведения с помощью специального технического устройства; отсутствие посредников. Дана оценка последних изменений законодательства и их влияния на гражданско-правовую судьбу цифровых финансовых активов, при этом констатируется, что уголовно-правовое содержание понятий «цифровые финансовые активы» и «цифровая валюта» как опосредованных форм имущества не изменилось. Применяя формально-логический и формально-юридический методы, автор приходит к выводу о том, что цифровые финансовые активы в уголовном праве – понятие родовое, объединяющее как централизованные, так и децентрализованные ресурсы. Выделение законодателем цифровых финансовых активов и цифровой валюты в качестве самостоятельных объектов влияет на их гражданско-правовой режим, но не должно отражаться на их уголовно-правовом осмыслении.

Цифровые финансовые активы; криптовалюта; цифровая валюта; цифровые технологии; совершение преступлений с использованием цифровых финансовых активов; технология блокчейн.

Титов А. А. Понятие, признаки и правовая природа цифровых финансовых активов: уголовно-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 105 – 113. – DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 105 – 113.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.
Дата поступления 10.09.2022, дата принятия к печати 12.12.2022,
дата онлайн-размещения 22.12.2022.

Аннотация

Совершение преступлений с использованием новых финансовых инструментов с каждым днем обретает все более широкое распространение. Последние изменения законодательства в сфере оборота цифровых финансовых активов вновь привлекли внимание научного сообщества, представители которого по-разному восприняли данные новеллы. В статье рассмотрены уголовно-правовые аспекты понятия цифровых финансовых активов с учетом последних изменений. Проведен конструктивный анализ признаков цифровых финансовых активов, имеющих уголовно-правовое значение, к числу которых относятся: имущественный характер; цифровая форма выражения; возможность воспроизведения с помощью специального технического устройства; отсутствие посредников. Дана оценка последних изменений законодательства и их влияния на гражданско-правовую судьбу цифровых финансовых активов, при этом констатируется, что уголовно-правовое содержание понятий «цифровые финансовые активы» и «цифровая валюта» как опосредованных форм имущества не изменилось. Применяя формально-логический и формально-юридический методы, автор приходит к выводу о том, что цифровые финансовые активы в уголовном праве – понятие родовое, объединяющее как централизованные, так и децентрализованные ресурсы. Выделение законодателем цифровых финансовых активов и цифровой валюты в качестве самостоятельных объектов влияет на их гражданско-правовой режим, но не должно отражаться на их уголовно-правовом осмыслении.

Ключевые слова

Цифровые финансовые активы; криптовалюта; цифровая валюта; цифровые технологии; совершение преступлений с использованием цифровых финансовых активов; технология блокчейн.

Библиографическое описание

Титов А. А. Понятие, признаки и правовая природа цифровых финансовых активов: уголовно-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2022. – № 4. – С. 105 – 113. – DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal, 2022, no. 4, pp. 105 – 113.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.
Received 10.09.2022, accepted 12.12.2022, available online 22.12.2022.

Abstaract

Committing crimes using new financial instruments nowadays becomes more and more wide-spreading. Recent legislative changes in the sphere of digital financial assets turnover once again attracted attention of the scientific society. Its representatives considered differently the data of the novel. The article considers legal and criminal aspects of the notion of digital financial assets taking into accounts the recent changes. The author did a constructive analysis of digital financial features that have legal and criminal meaning. These features are as follows: property character; digital form of expression; ability to reproduce with the help of technical equipment; lack of intermediaries. The article estimates the recent changes in the legislature and their influence on the civil and legal future of the digital financial assets. The author emphasises that the legal and criminal content of the notion of «digital financial assets» and «digital currency» as as mediated forms of the property did not change. The author, applying formal and logical as well as formal and legal means, concludes that digital financial assets in criminal law can be viewed as a generic concept. This concept combine centralized and decentrilized resources. When the legislator distinguishes digital financial assets and digital currency as independent objects, it influences their civil and legal regime. However, it should not impact their criminal and legal interpretation.

Keywords

Digital financial assets; cryptocurrency; digital technologies; committing crimes using digital financial assets; blockchain technology.

Bibliographic description

Titov A.A. Concept, Features and Legal Nature of Digital Financial Assets: Criminal Law Aspect. Prologue: Law Journal, 2022, no. 4, pp. 105 – 113. (In Russian). DOI: 10.21639/2313-6715.2022.4.10.

Последние несколько лет характеризуются научной дискуссией о необходимости формирования должного механизма правового регулирования цифровых финансовых активов (далее – ЦФА). Обеспокоенность научного сообщества вполне обоснована. Появление так называемых «электронных денег» изменило отношение рынка к предоставлению финансовых услуг и поставило под сомнение существующие модели финансовых продуктов. Изменилось отношение общества к понимаю денег как средств платежа.

Использование ЦФА следует признать новым, динамично развивающимся этапом в развитии цифровой экономики [5, c. 2]. Несмотря на свою сравнительную молодость, такой рынок уже продемонстрировал свои преимущества и возможности. Доступность, децентрализованность, открытость технологии, отсутствие посредников, безопасность, высокая скорость платежей, низкая стоимость транзакций – все эти свойства в значительной мере привлекают участников рынка к использованию ЦФА. Если на первоначальном этапе многие международные финансовые институты игнорировали криптоактивы, то на сегодня такое игнорирование просто невозможно ввиду их востребованности и повсеместного использования.

Широкое распространение цифровых финансовых инструментов коснулось не только экономической сферы, но и привело к трансформации преступности. Злоумышленники адаптировали виртуальные финансовые инструменты к криминальной среде. Зачастую криптовалюта используется в нелегальном пространстве сети Интернет (известном как Даркнет – от англ. DarkNet – «теневой интернет») для продажи или приобретения изъятых из оборота веществ и продуктов (наркотических и психотропных веществ, порнографических материалов и т.д.), а также для финансирования терроризма и экстремистской деятельности. По данным исследования, проведенного RTM Group, в 2021 г. на 40 % увеличилось число уголовных дел, связанных с криптовалютой[1]. Неслучайно Указ Президента РФ от 2 июля 2021 г. № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» закрепил в качестве одной из задач предупреждение и пресечение преступлений, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных технологий, а также использованием в противоправных целях цифровых валют[2].

В связи с этим важным представляется дополнение п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» (далее – ППВС № 32) абзацем 3, где предметом преступления являются «том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты)»[3]. Судебная практика признала криптовалюту предметом преступной деятельности ввиду широкого распространения правонарушений с ее использованием.

Рассуждения о криптовалюте как о ЦФА невозможны в отрыве от уяснения сущности понятийного аппарата. Для этого, в первую очередь, следует обратиться к положениям Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[4] (далее – Закон о ЦФА). Анализ начальных положений указанного Закона свидетельствует о выделении законодателем еще одного понятия – «цифровая валюта». Легальное разграничение понятий «ЦФА» и «цифровая валюта» основано на следующем: если ЦФА – это цифровые права, включающие различные правомочия, выпуск, учет и обращение которых возможны только путем внесения записей в информационную систему на основе распределительного реестра, то под цифровой валютой законодатель предлагает понимать совокупность электронных данных, которые могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей РФ, иностранного государства или международной денежной единицей. Следует уточнить, что ЦФА, цифровая валюта и криптовалютные системы по своей архитектуре не могут отождествляться друг с другом. Несмотря на их схожесть в функциональном целеназначении, каждый из указанных инструментов самостоятелен, в связи с чем  смешение этих понятий или их использование в качестве синонимов недопустимо.

Не вступая в дискуссию относительно противоречий закона о ЦФА положениям Федерального закона от 10 декабря 2003 г. № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле»[5], отметим, что легальное определение цифровой валюты не коррелирует со значением и правовым режимом валюты как таковой. Вместе с тем позитивной оценки заслуживает попытка законодателя «внедрить» цифровые коды в экономический оборот, закрепив возможность их использования в качестве средства платежа. Вышеуказанные противоречия в большей степени отражают гражданско-правовые проблемы определения сущности ЦФА и цифровой валюты, указывают на их оборотоспособность. Однако обозначенные понятия играют важную роль и при определении сущностных характеристик виртуальных активов в уголовно-правовой среде.

Перед тем как мы приступим к непосредственному рассмотрению признаков ЦФА, необходимо упомянуть о значении блокчейн-технологии. Первоначальные шаги развития мира криптовалют, а именно технологии блокчейн, были связаны с появлением самой сети Интернет, которая изначально позволяла связывать два компьютера. Дальнейшим этапом на пути формирования технологии блокчейн стала разработка протокола TCP/IT, благодаря которой индивидуальные сети (которые стали идентифицироваться через IP-адреса) оказались частью одной большой сети и получили доступ к информации в цифровом виде. С образованием полноценной глобальной системы взаимосвязанных компьютерных сетей, то есть сети Интернет, пользователи получили некую виртуальную реальность, в которой могли свободно обмениваться информацией и использовать необходимые ресурсы. Со временем виртуальные платформы продаж товаров и услуг внедрили возможности онлайн-оплаты возникающих обязательств [3]. Однако такие покупки предусматривали и предусматривают участие в сделке посредника – банка, совершающего операцию. Технология блокченй преодолела эту проблему, устранив звено посредника. Первой криптовалютой на основе блокчейн стал биткоин, разработанный Сатоши Накамото (или группой разработчиков) в 2008 г.[6] В настоящее время технология блокчейн выступает основой большинства криптовалют и представляет собой распределенную базу данных обо всех транзакциях, совершаемых участниками системы.

Итак, ранее мы уже сказали, что в современном обществе активно используются понятия: криптовалюта, ЦФА, цифровая валюта. Эти понятия прочно вошли не только в финансово-экономическую среду, но, как следствие, дополнили правовое пространство, в рамках которого предпринимаются многочисленные попытки объяснить пределы легального их использования, а также установить ответственность за их противоправное использование.

Снова обратившись к положениям Закона о ЦФА, следует заметить, что указанный нормативно-правовой акт не содержит понятия «криптовалюта», несмотря на его широкое распространение в практической деятельности. Подтверждением последнего может выступать обозначенная ранее позиция Пленума Верховного Суда РФ. Характерной особенностью криптовалюты является ее полная виртуальность, то есть отсутствие ее физического эквивалента, децентрализация, прозрачность. Так, М. М. Долгиева определяет криптовалюту как децентрализованные конвертируемые цифровые валюты, основанные на математических принципах, которые генерируются и управляются автоматически с помощью программного обеспечения [4, c. 128–129].

Что касается цифровой валюты, то ее легальное толкование вряд ли можно назвать удачным. Очевидная попытка законодателя объяснить сущность криптовалюты через понятие цифровой валюты не позволяет раскрыть ее технические особенности и качественное содержание. Из определения явствует, что цифровую валюту использует определенная группа людей, контролирующая сетевые транзакции. Несмотря на правотворческую деятельность законодателя по разрешению противоречий в криптоиндустрии, предлагаемые решения породили больше вопросов, чем ответов. Наличие некоторых общих признаков криптовалют и цифровых валют позволяют объединить их лишь в группу финансовых инструментов, формирующихся на принципах криптографии.

В ст. 3 Федерального закона от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» определено, что цифровая валюта признается имуществом. Данный аспект принципиально важен для уголовно-правовых отношений в силу специфики объяснения понятия «ущерб». Общепринятое толкование данного понятия связано с уменьшением имущества (имущественной сферы) потерпевшего. Кроме того, такая позиция вполне коррелируется со ст. 174 УК РФ, предметом преступления которой выступают денежные средства и иное имущество. Однако для дальнейшего рассмотрения темы необходимо разобраться, охватываются ли ранее рассмотренные понятия термином «ЦФА»?

Логика дальнейших размышлений основана на двух основных методах толкования понятий:

– формально-логический, позволяющий строить логические обоснования суждений. Опираясь на данный метод, несложно заметить, что понятие «ЦФА» включает такой термин, как «актив», под которым традиционно понимают всю совокупность имущества, ресурсов, ценностей. Далее ход мыслей достаточно прост: ЦФА заключают в себе все возможные цифровые активы, в том числе цифровую валюту. В данном случае не так важно содержание понятия «цифровой валюты», сколько сама ее ценность как некого ресурса. Руководствуясь данным методом, законодателю следовало закрепить основное понятие «ЦФА», а затем раскрыть его разновидности. Между тем, подчеркнем, что упускать из вида цифровую и финансовую сущности ЦФА также не следует, так как это может повлечь различное толкование;

– формально-юридический, основанный на буквальном толковании правовых норм. С учетом последних изменений законодательства, понятия «ЦФА» и «цифровая валюта» не равнозначны.

Так, термин «цифровая валюта» включает следующие признаки:

– совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения);

– электронные данные должны содержаться в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа;

– средство платежа не является денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) не используется в качестве инвестиций;

– в отношении электронных данных (цифрового кода или обозначения) отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы.

Между тем, в содержание термина «цифровые финансовые активы» законодатель закладывает следующие элементы:

– права, включающие денежные требования;

– возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам;

– права участия в капитале непубличного акционерного общества;

– право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, которые предусмотрены решением о выпуске цифровых финансовых активов в порядке, установленном Законом о ЦФА;

– выпуск, учет и обращение цифровых финансовых активов возможны только путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в иные информационные системы.

По нашему мнению, закрепление в законодательстве единого понятия «ЦФА» и его последующего разделения на виды (например, на контролируемые и не контролируемые государством), могло бы способствовать однозначному толкованию норм права. Вместе с тем законодатель уже закрепил конкретные механизмы, с которыми предстоит работать правоприменителю в ближайшее время.

Особого внимания заслуживает правоприменение норм отрасли уголовного права в силу особой общественной опасности совершаемых деяний. Ранее автором отмечалась повышенная активность преступной среды по получению и использованию не только цифровых валют, но и ЦФА. В таких условиях эффективность противодействия преступности может быть достигнута только путем внедрения современных цифровых технологий в деятельность правоохранительных органов и понимания сотрудниками процессов, происходящих в виртуальном пространстве. Одним из важнейших аспектов понимания таких процессов является уяснение правовой природы, признаков ЦФА и цифровой валюты как предметов преступной деятельности. Только знание их характеристик позволит сотрудникам правоохранительных органов достигнуть конкретных результатов проведения следственных действий или оперативно-розыскных мероприятий (далее – ОРМ). Согласитесь, трудно достичь цели ОРМ, если не знать, каким должен быть результат его производства.

В первую очередь необходимо определить правовую природу рассматриваемых понятий, то есть раскрыть первооснову их существования, выявить их место в ряду других (смежных) юридических структур. Само понятие «ЦФА» охватывает три компонента (актив, финансовые активы и цифровые технологии) [6, c. 114], которые в своей совокупности свидетельствуют о комплексном характере понятия.

Закон о ЦФА предлагает понимать под ЦФА «цифровые права, включающие денежные требования, возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам, права участия в капитале непубличного акционерного общества, право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, которые предусмотрены решением о выпуске цифровых финансовых активов в порядке, установленном настоящим Федеральным законом, выпуск, учет и обращение которых возможны только путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в иные информационные системы». Из легального определения следует, что ЦФА – это вид цифровых прав, синонимом которых автор настоящей статьи рассматривает токены. Несмотря на то, что законодатель отказался от идеи нормативного закрепления токенов, согласимся с мнением о том, что именно цифровой код или цифровое обозначение отражают сущность цифровых прав [1, c. 184].

Выпуск, учет и обращение цифровых прав, входящих в состав ЦФА, возможны только путем внесения записей в информационную систему на основе распределительного реестра. Закон устанавливает централизованный порядок работы информационный системы: реестр операторов информационных систем ведется Банком России, кроме того, Банк России осуществляет надзор за деятельностью операторов. По состоянию на сентябрь 2022 г. насчитывается семь таких платформ[7].

Таким образом, ЦФА представляют собой разновидность цифровых прав, которые виртуально удостоверяют денежные требования, участие в капитале непубличных акционерных обществ, осуществление прав по ценным бумагам и возможность передачи ценных бумаг. Ст. 128 ГК РФ относит все перечисленные объекты к числу имущества. Выходит, что законодательная позиция сводится к тому, что посредством ЦФА имущество и имущественные требования закрепляются в электронной форме. О. С. Байдина и Е. В. Байдин утверждают, что финансовые активы являются по своей природе требованиями к контрагентам (даже акции можно рассматривать как требования на часть капитала и прибыли компании) [2, c. 2]. Однако стоит учитывать, что такие требования должны быть зафиксированы в соответствующей информационной системе. Хотя сами записи информационной системы не представляют из себя никакой ценности в отрыве от тех требований, которые они фиксируют.

Что касается правовой природы цифровой валюты, стоит отметить, что перед ее держателем, в отличие от держателя ЦФА, отсутствует обязанное лицо. Как было отмечено выше, ЦФА имеют обеспечение в виде различного вида имущества. Цифровая валюта, напротив, ничем не обеспечена и основана только на доверии (соотношении предложения и спроса) [1, c. 187]. Иными словами, цифровая валюта «в чистом виде» является виртуальным продуктом. Кроме того, с вступлением последних законодательных изменений в силу, различия указанных объектов усматриваются и в степени их децентрализации.

Указанные выше различия ЦФА и цифровой валюты, с одной стороны, не позволили законодателю объединить их единым понятием и обеспечить их должные правовые режимы. Ввиду того, что оборот цифровой валюты определяется правилами самой информационной системы, вопрос их правового регулирования в настоящее время оказался неразрешимым. Однако, с другой стороны, проблема правовой регламентации сохраняется лишь для гражданского оборота ЦФА и цифровой валюты. Представляется, что вектор применения уголовно-правовых норм должен сохранить единое понимание ЦФА, включающих непосредственно сами активы и цифровую валюту. В противном случае, судебно-следственная практика «откатится» на шаг назад и вновь окажется в поисках новых способов доказывания по таким уголовным делам.

ЦФА также могут активно использоваться для совершения преступлений, связанных с процедурой банкротства у физических или юридических лиц, поскольку обе группы субъектов правоотношений вправе принимать решения о выпуске ЦФА. Поскольку ЦФА представляют собой виртуальный способ закрепления имущественных прав, то они вполне могут быть использованы для совершения преступлений, предусмотренных ст. 195, 196, 197 УК РФ.

Таким образом, можно сказать, что уголовно-правовая характеристика ЦФА охватывает следующие значимые признаки:

  1. Имущественный характер. Данный признак напрямую следует из определений понятий ЦФА и цифровой валюты. Если первые опосредуют различные общепризнанные имущественные требования, то вторая фиксирует средство платежа, имеющего ценность в определенной информационной системе. Несмотря на то, что во втором случае электронные данные подкреплены лишь доверием участников, возможность их последующей конвертации наделяет их потенциальной имущественной стоимостью. Ценность криптовалюты в рамках определенного информационного поля определяется ее участниками, при этом такая ценность напрямую зависит от спроса. Как свидетельствует судебная практика, «…в настоящее время у биткоина нет официально установленного статуса на территории РФ. Биткоин как криптовалюта не имеет единого эмиссионного центра, выпуск биткоина децентрализован, не контролируется Центральным банком РФ или иным эмиссионным центром – регулятором иностранного государства. Криптовалюты не гарантируются и не обеспечиваются ЦБ РФ. В связи с этим биткоин и иные криптовалюты могут быть отнесены к особого рода денежным суррогатам»[8].

Именно имущественный характер ЦФА позволяет говорить о причиненном вреде или о потенциально возможных негативных последствиях в результате преступной деятельности. Так, гр. А. С. Комаров был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1, ч. 1 ст. 174 УК РФ (покушение на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере и легализацию денежных средств путем совершения финансовой операции в виде перевода криптовалюты биткоин в размере не менее 0,01313000 BTC со своего обезличенного криптокошелька «Х» на обезличенный криптокошелек «ХХ», и придание денежным средствам правомерного вида с использованием обменника «60cek.org» на сумму не менее 5 673,71 руб.).

  1. Цифровая форма выражения, то есть их виртуальность. Цифровые валюты и ЦФА обращаются в цифровом виде. Их создание основано на технологии блокчейн (технология распределительного реестра). Суть такой технологии сводится к тому, что вся информация о транзакциях определенной информационной системы хранится в виде виртуальной цепочки блоков. Информация в блокчейн-цепочке хранится несколькими членами цепи, что обеспечивает ее безопасность. Блокчейн – это не деньги, это лишь некая записная книжка всех транзакций, при этом каждая запись в блоке обработана с помощью хэш-функции, которая обеспечивает шифрование. Блокчейн не хранится в одном месте, он распределен по компьютерам внутри сети (узлам) [8]. Данный признак важен для выявления и расследования преступлений, связанных с использованием криптовалют и других ЦФА ввиду того, что обнаружить такие объекты можно только в определенной операционной системе и только в виртуальном виде. Именно поэтому зачастую при расследовании таких преступлений к производству следственных действий или ОРМ приглашаются специалисты, обладающие соответствующими знаниями.

Здесь же следует обратить внимание на слова Г. Чанга, который отмечает, что «…блокчейн-технологии хорошо подходят для приложений, охватывающих несколько организаций, в том числе, находящихся под разными юрисдикциями» [7, c. 3].

  1. Возможность воспроизведения с помощью специального технического устройства. Под данным признаком понимается существование ЦФА в особой цифровой среде. Ранее автор неоднократно упоминал о том, что записи о ЦФА вносятся только в рамках определенной информационной системы. Так, например, ЦФА могут создаваться на базе ПАО «Московская Биржа ММВБ-РТС», АО «Цифровые технологии» и других операторов финансовых платформ. В то время как операторы для создания криптовалют законодателем не определены. Наиболее популярными блокчейн-сетями для создания цифровых валют в настоящее время являются Ethereum, Binance Smart Chain, Solana и Polygon.

Сегодня биткоин является самой массовой криптовалютой. Если раньше для добычи биткоина было достаточно одного компьютера, то сегодня процесс добычи криптомонет возможен только на майнинговых фермах (так называют технические системы, объединяющие компьютеры, видеокарты, процессоры, жесткие диски и другое высокопроизводительное оборудование, специально предназначенное для получения криптовалюты). Необходимость увеличения мощности майнеров была вызвана постоянным усложнением биткоин-сетей и, как следствие, усложнением задач. Вместе с тем для создания криптокошелька и совершения операций достаточно одного компьютерного оборудования со специальным программным обеспечением.

  1. Отсутствие посредника. Данный признак основан на принципе peer-to-peer, то есть равноправия участников. Отсутствие посредников является одним их важнейших преимуществ блокчейн-технологии, поскольку участники взаимодействуют напрямую. До внесения изменений Федеральным законом от 14 июля 2022 г. № 331-ФЗ в Закон о ЦФА признак отсутствия посредника предполагался для всех ЦФА, ведь их выпуск основан на технологии блокчейн. Однако с принятием изменений в обороте ЦФА появился некий оператор информационной системы. Уголовно-правовое значение признака отсутствия посредника заключается в том, что установить контрагента становится практически невозможно, ведь сеть децентрализована, а посредник отсутствует. Данные обстоятельства в совокупности привлекают преступников и зачастую делают их почти неуязвимыми. Например, если пользователь А совершил в пользу пользователя Б перевод 100 биткоинов, то эта информация будет записана в блок и отобразится одновременно на всех равноправных компьютерах, использующих систему. В то же время транзакция через систему «Мобильный банк» отобразится у отправителя, получателя и обслуживающего банка, что значительно упрощает поиск субъектов.

Таким образом, можно сказать, что представители современного общества являются свидетелями огромного скачка развития информационных технологий и вместе с тем очевидного прогресса преступности. Развитие рынка ЦФА и криптовалют повлекло трансформацию способов и средств совершения преступлений. Однако, если по общему правилу зачастую злоумышленники оказываются на шаг впереди правоохранителей ввиду отсутствия у последних знаний, специальной техники и средств, то в этот раз преступники обошли стражей правопорядка на два шага. Данный тезис подкрепляется тем, что: во-первых, преступный мир традиционно превосходит представителей закона по уровню знаний и технической оснащенности; во-вторых, попытки законодателя предоставить правоприменителям благодатную правовую почву для противодействия преступности нельзя считать действенными, поскольку множество вопросов о соотношении ЦФА, криптовалюты, цифрового рубля и цифровой валюты остаются открытыми.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы: 1) уголовно-правовая среда не нуждается в разделении ЦФА на непосредственно активы и цифровую валюту; 2) в основе правовой природы ЦФА лежит их имущественный характер, опосредованный виртуальной средой (цифровыми кодами); 3) уголовно-правовой значимостью обладают следующие признаки ЦФА: имущественный характер, цифровая форма выражения, возможность воспроизведения с помощью специального технического устройства, отсутствие посредников. ЦФА следует разделять по степени централизации: 1) непосредственно ЦФА, для которой характерно наличие централизованной операционной системы; 2) цифровая валюта, которая полностью децентрализована.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] RTM Group. URL: https://rtmtech.ru/research/research-cryptocurrency/ (дата обращения: 20.09.2022).

[2] Собрание законодательства Российской Федерации. 2021. № 27, ч. 2. Ст. 5351.

[3] Российская газета. 2015. 13 июля.

[4] Российская газета. 2020. 6 авг.

[5] Российская газета. 2003. 17 дек.

[6] Biance academy. URL: https://academy.binance.com/ru/articles/history-of-blockchain (дата обращения: 18.09.2022).

[7] Банк России : офиц. сайт. URL: https://cbr.ru/registries/?CF.Search=финансовых+платформ&CF.TagId=&CF.Date.Time=Any&CF.Date.DateFrom=&CF.Date.DateTo= (дата обращения: 24.09.2022).

[8] Решение Заводского районного суда г. Саратова № 2А-1410/2020 2А-1410/2020~М-1164/2020 М-1164/2020 от 16 июля 2020 г. по делу № 2А-1410/2020 // Судебные и нормативные акты Российской Федерации. URL: https://sudact.ru/regular/doc/IahcXGuMHcQO/ (дата обращения: 24.09.2022).

Список использованной литературы

  1. Алексеев Н. В. Соотношение институтов цифровых прав, цифровых финансовых активов и цифровых валют // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. – 2022. – № 1 (48). – С. 180–190.
  2. Байдина О. С., Байдин Е.В. Финансовые риски: природа и взаимосвязь // Деньги и кредит. – 2010. – № 7. – С. 29–32.
  3. Генслер Г. Видеолекции. – URL: https://youtu.be/GtMdIKRGC80 (дата обращения: 19.09.2022).
  4. Долгиева М.М. Операции с криптовалютами: актуальные проблемы теории и практики применения уголовного законодательства // Актуальные проблемы российского права. – 2019. – № 4 (101). – С. 128–139.
  5. Кочетков А.В. Становление и развитие рынка цифровых финансовых активов в 2009–2019 гг. // Вестник Евразийской науки. – 2019. – Т. 11, № 4. – С. 2–9.
  6. Кошелев К.А. Определение категории «цифровые финансовые активы»: экономический, правовой и учетный аспекты // Инновации и инвестиции. – 2021. – № 2. – С. 114–117.
  7. Chang H. Blockchain: Disrupting Data Protection? // University of Hong Kong Faculty of Law Research Paper. – 2017. – № 041. – P. 1–4.
  8. Floyd D. How Bitcoin works // Investopedia. – URL: https://www.investopedia.com/news/how-bitcoin-works/.

References

  1. Alekseev N. The correlation of digital rights, digital financial assets and digital currencies institutions. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pravo = Proceedings of Voronezh State University. Series Law, 2022, no. 1 (48), pp. 180–190.  (In Russian).
  2. Baidina O. S., Baidin E. V. Financial risks: their nature and interconnection. Dengi i kredit= Money and Credit, 2010, no. 7, pp. 29–32. (In Russian).
  3. Gensler G. Videolektsii [Video lecture]. URL: https://youtu.be/GtMdIKRGC80. (In Russian).
  4. Dolgieva M. M. Cryptocurrency operations: topical issues of theory and practice of criminal law application. Aktualnye problemy rossiiskogo prava = Actual Problems of Russian Law, 2019, no. 4 (101), pp. 128–139. (In Russian).
  5. Kochetkov A. V Formation and development of the market of digital financial assets in 2009–2019. Vestnik Evraziiskoi nauki=The Eurasian Scientific Journal, 2019, vol. 11, no. 4, pp. 2–9. (In Russian).
  6. Koshelev K. A. Definition of the category of «digital financial assets»: economic, legal and accounting aspects. Innovatsii i investitsii = Innovations and Investments, 2021, no. 2, pp. 114–117. (In Russian).
  7. Chang H. Blockchain: Disrupting Data Protection? University of Hong Kong Faculty of Law Research Paper, 2017, no. 041, pp. 1–4.
  8. Floyd D. How Bitcoin works. Investopedia. URL: https://www.investopedia.com/news/how-bitcoin-works/.