• +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

КОРПОРАТИВНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В ПЛОСКОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №3. – С. 4 – 15.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.
Дата поступления 28.01.2021, дата принятия к печати 22.09.2021,
дата онлайн-размещения 30.09.2021.

Рассматриваются проблемы взаимного влияния корпоративного регулирования и политического режима. Описывается роль и место корпоративного регулирования в системе социально-нормативного регулирования. Дается описание структуры корпоративного права как совокупности корпоративных и правовых норм, его понимания с позиций узкого и широкого подходов. Анализируются некоторые особенности корпоративного регулирования в либеральном, демократическом, тоталитарном и авторитарном режимах. Указывается, что демократический политический режим характеризуется многообразием корпоративных структур коммерческого и политического характера, преобладанием диспозитивного характера правового регулирования деятельности корпораций, допустимостью широкого участия политических и общественных корпораций в управлении государством. Авторы отмечают, что в либеральном политическом режиме существует высокая степень автономности коммерческих корпораций при одновременном ограничении деятельности политических и социальных корпораций. Выявлено многообразие подходов к проявлению корпоративного регулирования в авторитарных политических режимах. Описывается, что в тоталитарном политическом режиме корпорации фактически становятся частью государственного механизма, а корпоративное регулирование фактически заменяется прямым или делегированным регулированием отдельных органов исполнительной власти. Делается вывод о наличии связи между характером корпоративного регулирования и политическим режимом соответствующего государства. Устанавливается, что влияние носит взаимный и устойчивый характер и детерминируется как свойствами отдельных типов политических режимов, так и спецификой национальных систем корпоративного регулирования.

Корпоративное регулирование; корпорация; корпорируемая общность; политический режим; демократия; авторитаризм; тоталитаризм.

Тирских М.Г., Дружинин Г.В., Силивеев И.М. Корпоративное регулирование в плоскости политического режима: теоретико-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 3. – С. 4 – 15. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №3. – С. 4 – 15.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.
Дата поступления 28.01.2021, дата принятия к печати 22.09.2021,
дата онлайн-размещения 30.09.2021.

Аннотация

Рассматриваются проблемы взаимного влияния корпоративного регулирования и политического режима. Описывается роль и место корпоративного регулирования в системе социально-нормативного регулирования. Дается описание структуры корпоративного права как совокупности корпоративных и правовых норм, его понимания с позиций узкого и широкого подходов. Анализируются некоторые особенности корпоративного регулирования в либеральном, демократическом, тоталитарном и авторитарном режимах. Указывается, что демократический политический режим характеризуется многообразием корпоративных структур коммерческого и политического характера, преобладанием диспозитивного характера правового регулирования деятельности корпораций, допустимостью широкого участия политических и общественных корпораций в управлении государством. Авторы отмечают, что в либеральном политическом режиме существует высокая степень автономности коммерческих корпораций при одновременном ограничении деятельности политических и социальных корпораций. Выявлено многообразие подходов к проявлению корпоративного регулирования в авторитарных политических режимах. Описывается, что в тоталитарном политическом режиме корпорации фактически становятся частью государственного механизма, а корпоративное регулирование фактически заменяется прямым или делегированным регулированием отдельных органов исполнительной власти. Делается вывод о наличии связи между характером корпоративного регулирования и политическим режимом соответствующего государства. Устанавливается, что влияние носит взаимный и устойчивый характер и детерминируется как свойствами отдельных типов политических режимов, так и спецификой национальных систем корпоративного регулирования.

Ключевые слова

Корпоративное регулирование; корпорация; корпорируемая общность; политический режим; демократия; авторитаризм; тоталитаризм.

Библиографическое описание

Тирских М.Г., Дружинин Г.В., Силивеев И.М. Корпоративное регулирование в плоскости политического режима: теоретико-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 3. – С. 4 – 15. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.

About article in English

Publication data

PUBLICATION DATA
Prologue: Law Journal. – 2021. – №3. – Pp. 4 – 15
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.
Received 28.01.2021, accepted 22.09.2021, available online 30.09.2021.

Abstaract

The article examines the problems of corporate regulation and political regime mutual influence, and describes the role and place of corporate regulation in the system of social and normative regulation. The corporate law structure is described as a set of corporate and legal norms from the point of view of narrow and broad approaches. Some features of corporate regulation in liberal, democratic, totalitarian and authoritarian regimes are analyzed. It is noted that a democratic political regime is characterized by a variety of corporate structures of a commercial and political nature, the predominance of the dispositive nature of the corporations’ activities legal regulation, and the admissibility of political and public corporations’ broad participation in government. The authors note that in a liberal political regime, there is a high degree of commercial corporations’ autonomy, while limiting the political and social corporations’ activities. The author reveals a variety of approaches to the manifestation of corporate regulation in authoritarian political regimes. It is described that in a totalitarian political regime, corporations actually become a part of the state mechanism, and corporate regulation is actually replaced by direct or delegated regulation of individual executive bodies. It is concluded that there is a connection between the nature of corporate regulation and the political regime of the respective state. It is established that the influence is mutual and stable and is determined both by the properties of certain types of political regimes and by the specifics of national systems of corporate regulation.

Keywords

Corporate regulation; corporation; corporatized community; political regime; democracy; authoritarianism; totalitarianism.

Bibliographic description

Tirskikh M.G., Druzhinin G.V., Siliveev I.M. Corporate Regulation on the Plane of Political Regime: Theoretical and Legal Aspects [Korporativnoye regulirovaniye v ploskosti politicheskogo rezhima: teoretiko-pravovoy aspekt]. Prologue: Law Journal. 2021. Issue 3. Pp. 4 – 15. (In Russ.). DOI: 10.21639/2313-6715.2021.3.1.

Введение. Для современного человека характерно стремление к включению в различные корпорируемые социальные общности (общественные организации, коммерческие структуры, коллективы). Названные общности играют большую роль в осуществлении власти, порой становясь организационным её основанием (например, религиозная организация в клерикальном или теократическом государстве, коммерческая организация в олигархическом государстве). В этом случае указанные корпорации вступают во взаимодействие с политическим режимом государства и анализ таких связей представляет собой самостоятельную, актуальную задачу, стоящую перед наукой теории государства и права. Корпоративное регулирование, осуществляемое в рамках соответствующих общностей, включается в систему взаимного влияния с политическим режимом, приобретая при этом уникальные черты.

Степень научной разработанности темы и методология исследования.  Исследования по вопросам корпоративного регулирования, понятия и сущности корпораций, понятия, признаков и видов корпоративных актов и корпоративных норм, а также органов, их обеспечивающих, проводились В.К. Андреевым [6], Л.И. Антоновой [7], В.А. Беловым [8], В.С. Белых [9], С.В. Васильевой [10], А.В. Деминым [12], В.В. Долинской [13], Т.В. Кашаниной [15], Р.И. Кондратьевым [16], В.А. Лаптевым [18], Ф.М. Левиант [19], Н.Л. Лютовым [20], Е.А. Сухановым [25], С.В. Ухиной [29] и другими авторами.

В основу данного научного исследования был положен ряд методов, к основным из которых относятся диалектический материализм, системно-структурный метод, сравнительно-правовой метод, а также метод сравнительного анализа.

Диалектический материализм выступил магистральным методом исследования, благодаря имеющемуся в его арсенале закону единства и борьбы противоположностей, позволившему определить диалектику взаимосвязи корпоративного регулирования и политических режимов.

Системно-структурный метод применялся в целях обоснования места корпоративного регулирования в системе социально-нормативного регулирования, определения структуры корпоративного права.

Сравнительный анализ применялся для установления различий у таких явлений как корпоративное регулирование, корпоративное управление и корпоративная организация. Сравнительно-правовой анализ был задействован в целях проведения анализа правовых норм, которые либо влияют на корпоративные нормы, либо испытывают на себе влияние таких норм.

Корпоративное регулирование: понятие и место в системе социально-нормативного регулирования. Система социально-нормативного регулирования воздействует на социальные связи и социальные процессы путем их упорядочивания с помощью социальных норм. В основе системы социально-нормативного регулирования лежит базовый элемент: социальная норма (определенный образец или модель поведения индивида в обществе). Система социально-нормативного регулирования может быть представлена как совокупность нескольких подсистем: правовой, нравственно-моральной, традиционно-обычной, канонической (религиозной) и корпоративной [27, c. 564]. Эти структурные элементы тесно связаны между собой и оказывают друг на друга большое влияние. В наши дни правовая система занимает главенствующее положение в системе социально-нормативного регулирования, выступая «универсальным» регулятором общественных отношений. Следует согласиться с мнением Т.В. Кашаниной, что «право многогранно и включает в себя не только правовые нормы, созданные государством, но и корпоративные нормы, которые образуют собственную подсистему» [15, с. 230], при этом отметив, что в состав права входят только такие корпоративные нормы, за которыми государством признан общеобязательный характер, в том числе посредством создания официального механизма защиты корпоративных норм от нарушений со стороны иных лиц.

Вместе с этим важно проводить грань между корпоративной системой, о которой велась речь выше, и корпоративным правом как элементом системы права. В целях уточнения отраслевой принадлежности корпоративного права в системе права, на наш взгляд, допустимо обратиться к научным идеям цивилистической мысли, где корпоративное право рассматривается с различных позиций: института, отрасли [23, с. 133] и мегаотрасли [17]. Сразу же обозначим, что в научном сообществе не существует единого подхода к пониманию места корпоративного права в системе права.

В рамках настоящего исследования под корпоративным правом нами будет пониматься совокупность правовых норм, устанавливаемых государством и регулирующих внутреннее устройство и положение корпоративной организации, отношения участников корпорации между собой и корпорацией, а также отношения с другими общественными организациями и государством.

Принимая во внимание возможность регулирования корпоративных отношений различными видами социальных норм, можно прийти к выводу, что социальные нормы могут быть подразделены следующим образом:

  • нормы, исходящие от государства или санкционированные государством (нормативные договоры, законодательство и другие нормативные правовые акты, правовые позиции высших судов, правовые обычаи);
  • нормы, исходящие от самой корпорации (устав, внутренние регламенты и положения корпорации);
  • нормы, исходящие от профессионального сообщества (рекомендательные акты, своды лучшей практики корпоративного управления)[1].

На законодательном уровне существует достаточное количество правовых актов, регулирующих корпоративные отношения, к наиболее важным из которых относятся Конституция РФ[2], часть I Гражданского кодекса РФ[3], Федеральный закон от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»[4],  Федеральный закон от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»[5], Федеральный закон от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[6].

Корпоративные нормы, регулирующие корпоративные отношения, чаще всего закрепляются в письменных корпоративных актах. К корпоративным актам могут быть отнесены кодексы корпоративной этики (кодексы корпоративного поведения), своды лучших практик, регламенты, политики, правила, процедуры и рекомендации, «дорожные карты» [30, с. 127]. Полагаем, что к корпоративным актам также могут быть отнесены устав корпорации, корпоративный договор, правила внутреннего трудового распорядка, должностные инструкции.

Корпоративная регулятивная система может быть рассмотрена с позиции широкого и узкого подхода. В узком значении корпоративная система представляет собой совокупность исключительно корпоративных норм, регулирующих корпоративные отношения, как неких правил поведения, включающих права и обязанности, фиксирующих определенный алгоритм действий (процедур), предусматривающих либо ответственность за ненадлежащее исполнение, либо поощрение за добросовестность и результативность [21, с. 16]. Такой подход не учитывает устанавливаемые государством правовые нормы, регулирующие корпоративные отношения и образующие отрасль корпоративного права.

В широком понимании корпоративную систему целесообразнее рассматривать как совокупность правовых и корпоративных норм. Правовые нормы регулируют корпоративные отношения наряду с корпоративными. Так, правовое регулирование может быть направлено на отношения между корпорациями по вопросам совместной предпринимательской деятельности, по вопросам реорганизации (например, слияния и поглощения), механизмы управления корпорацией. С учетом этого наблюдаются устойчивые закономерности взаимодействия, когда корпоративные нормы дополняют, детализируют и развивают положения правовых норм, а правовые нормы устанавливают механизмы защиты корпоративных норм. Поэтому, руководствуясь широким подходом к определению понятия корпоративной системы, можно отметить, что, находясь во взаимосвязи, правовые и корпоративные нормы образуют механизм корпоративно-правового регулирования.

В зависимости от набора средств и способов, которые применяются при регулировании корпоративных отношений, будет определяться сущность самого воздействия: если регулирование осуществляется исключительно с помощью нормативных средств (например, корпоративных норм), то допустимо обозначать его как корпоративное регулирование, в случае задействования ненормативных средств воздействия следует обозначать такое воздействие как корпоративное управление.

Значимым аспектом является дифференциация таких явлений, как корпоративное регулирование, корпоративное управление и корпоративная организация. Полагаем, что данные явления не могут быть тождественны друг другу.

Под корпоративной организацией следует понимать обладающую организационным единством корпоративную общность. Именно в рамках отношений, возникающих между участниками такой корпоративной организации, осуществляется корпоративное регулирование. Корпоративное регулирование, в свою очередь, следует рассматривать как деятельность и как результат деятельности субъектов, уполномоченных принимать общеобязательные в пределах корпорации правила поведения неоднократного применения. Корпоративным управлением обозначается деятельность и результат деятельности уполномоченного субъекта, направленный на убеждение или принуждение участников корпоративной организации к осуществлению какой-либо деятельности в рамках функционирования корпоративной организации. Принуждение со стороны уполномоченного субъекта может производиться не только нормативными средствами, но и через установление корпоративной культуры, разработку и внедрение идеологии корпорации как системы идей, взглядов, убеждений и ценностей.

Следовательно, соотношение между понятиями «корпоративное управление» и «корпоративное регулирование» заключается в том, что корпоративное регулирование является разновидностью корпоративного управления[7], направленной на формирование неоднократно повторяющихся, обязательных для участников корпорации правил поведения. Корпоративное управление может содержать помимо корпоративного регулирования также корпоративный контроль и иные виды управленческой деятельности.

Регулирование общественных отношений в современном обществе осуществляется как правом, так и иными социальными регуляторами. Под социальными регуляторами в данном случае понимаются средства, при помощи которых регулируются социальные (общественные) отношения (обычай, мораль, нравственность, религиозные и корпоративные нормы)[8]. Урегулированные же отношения формируют социальные институты и отрасли социальной жизнедеятельности.

Государство, понимаемое как механизм политического управления обществом, оказывает влияние на все без исключения социальные регуляторы. Однако такое влияние дифференцируется в зависимости от конкретного социального регулятора, подвергающегося государственному воздействию.

Дифференциация государственного влияния основывается как на признании и допущении государством возможности регулирования общественных отношений посредством конкретного социального регулятора, так и на применении государством специальных правовых средств для обеспечения регулятивного воздействия таких социально-нормативных регуляторов. Социально-нормативные регуляторы в зависимости от степени влияния на них государства могут быть дифференцированы на три группы.

Первая группа – это регуляторы, в наибольшей степени зависимые от воли государства. К их числу относится собственно право, а также исходящие от государства квазирегуляторы, например, «партийные нормы» в условиях тоталитарного государства или «государственно-религиозные нормы» в условиях теократического государства.

Вторая группа – это регуляторы, обладающие большей автономией от воли государства, однако государство, тем не менее, имеет рычаги непосредственного воздействия на них. Как правило, речь идет о санкционировании государством правил поведения иных социальных регуляторов, либо о непосредственном воздействии на волю субъектов, обладающих возможностью устанавливать или корректировать ранее установленные нормы таких регуляторов. К их числу можно отнести обычай, религиозные нормы, корпоративные нормы.

Наконец, к третьей группе можно отнести регуляторы, в наименьшей степени зависимые от деятельности государства – морально-этические нормы. Государство может оказывать влияние на такие социально-нормативные регуляторы лишь косвенно, влияя на культуру и образование.

Современная политическая наука, претендующая на первенство в изучении указанного государственно-политического явления (как, впрочем, и в изучении иных вопросов, связанных с осуществлением государственной власти), не может выработать единого определения политических режимов, а следовательно, вынуждена искать компромисс между различными подходами к пониманию политических режимов представителей отдельных исследовательских школ.

Сложность и многогранность такого явления, как политический режим, породило в научном сообществе мнения о множественности подходов к пониманию режимов в правовой науке, поэтому встречается деление режимов на политические и государственные с попыткой отождествить первые с функционированием всей политической системы общества, а вторые – только с деятельностью государственных органов.

Существуют подходы к политическому режиму в широком и узком смысле. Например, Е.И. Темнов указывает, что идея «узкого подхода» в понимании политического режима предполагает рассматривать его как «совокупность приемов и способов государственного руководства». В «широком смысле» политический режим представляет собой «уровень гарантированности демократических прав и свобод личности, степень соответствия официальной конституции и правовых норм политическим реалиям, характер отношения властных структур к правовым основам государственной и общественной жизни» [22, с. 395].

В.Е. Чиркин указывает, что в последние годы в отечественной литературе все чаще употребляется термин «форма государственного режима», под которой он предлагает понимать «совокупность форм и методов осуществления государственной власти» [32, с. 191].

Для целей данного исследования мы принимаем позицию Н.И. Матузова и А.В. Малько, которые считают, что «политический (государственный) режим – это система методов, способов и средств осуществления политической власти» [24, с. 195].

В рамках такого понимания политического режима его можно воспринимать как совокупность инструментов влияния государства на социально-нормативные регуляторы. Однако такое видение представляется нам искусственно зауженным. Политический режим не сводится лишь к совокупности инструментов влияния, а включает в себя также направления влияния и методику применения инструментов влияния.

Под направлением влияния в таком случае понимается направленность воздействия, позволяющая создать когерентный существующему политическому режиму социально-нормативный порядок.

Политический режим детерминируется множеством факторов, среди которых можно выделить наличие в государстве корпорируемых общностей граждан [28, с. 60–73], а также активность таких общностей в участии в общественных отношениях по осуществлению политической власти (участию в процессах принятия и реализации политических решений).

При наибольшей степени обобщения в анализе политического режима как государственно-правового явления, главенствующим отличительным признаком режима следует назвать включенность отдельных участников общественных отношений в социальные взаимодействия в целях осуществления политической власти. В таком случае для анализа поставленной проблемы следует использовать традиционное представление о существовании дихотомии демократических и антидемократических политических режимов.

Не вызывает сомнений предложенная А.П. Цыганковым классификация деления политических режимов на собственно-демократические и либеральные режимы (воспринимаемые как демократические), авторитарные и тоталитарные режимы (воспринимаемые как антидемократические) [31][9].

Следует понимать, что общественные отношения, протекающие в условиях того или иного политического режима, с одной стороны, подвергаются корреляции в связи со свойствами таких режимов, а с другой – сами оказывают влияние на формирование и реализацию таких режимов.

Демократический политический режим, понимается большинством исследователей как методология политического управления обществом, при которой: во-первых, допускается многообразие корпоративных структур как коммерческого, так и политического характера; во-вторых, преобладает диспозитивный характер правового регулирования деятельности корпораций; в-третьих, допустимо широкое участие политических (партии, движения) и социальных (профессиональные союзы, сословные ассоциации и т.д.) корпораций в механизме управления государственным аппаратом.

В таком случае корпоративное регулирование приобретает значимую роль в процессе функционирования демократического политического режима, связанную как с саморегуляцией сообществ людей, включенных в процесс участия в осуществлении власти или влияния на осуществление власти, так и с заимствованием успешных примеров корпоративного регулирования в сферу правового регулирования.

В условиях либерального политического режима наблюдается высокая степень экономических свобод [5, с. 4–5], следовательно, автономности коммерческих корпораций, в том числе по вопросам корпоративного саморегулирования, при одновременном ограничении деятельности политических и социальных корпораций. Такие ограничения могут быть связаны с тем, что либеральный политический режим является переходным на пути установления демократического правления и основан на постепенном формировании демократических институтов при сохранении стабильности институтов власти. В таком случае население либо ограничено в возможности формирования политических и социальных корпораций, либо такие корпорации ограничены в возможности участия в определенных процессах осуществления политической власти. При любых обстоятельствах корпоративное регулирование в либеральных режимах становится преимущественно императивным и строго ограничено пределами введенных органами государственной власти дозволений.

В авторитарных политических режимах наблюдается многообразие подходов к проявлению корпоративного регулирования. Это объясняется широкой совокупностью возможных политических режимов, в числе которых можно назвать: олигархические режимы [1], основанные на приоритете доминирующей экономической группы; клерикальные режимы [3], связанные с доминированием отдельной конфессии; режим хунты, основанный на власти военных [4], зачастую пришедших к власти в ходе государственного переворота. Перечисленные режимы можно объединить одним наименованием авторитарного режима, но все они имеют существенные различия в части регулирования корпоративных отношений. Так, в олигархических политических режимах закрепляются строгие ограничения на возможность осуществления коммерческой деятельности субъектов, не включенных в олигархическую группу, либо даже вводится прямой запрет такой деятельности. В этом случае устанавливаются ограничения на возможность создания политических и социальных корпораций. Такие корпорации создаются, как правило, при отдельных персоналиях, представляющих правящую группу, а их участие в политической деятельности предопределено волей государства. Корпоративное регулирование здесь практически полностью заменяется государственным вплоть до создания типовых уставов таких корпораций.

Наконец, в тоталитарных политических режимах следует отметить уникальную ситуацию, связанную с функционированием корпоративных структур. Согласно мнению К. Фридриха и З. Бжезинского, «централизованный контроль и руководство всей экономикой посредством бюрократической координации её ранее независимых составных частей, как правило, распространяется также на большинство других общественных организаций и групп» [2]. В таком случае коммерческие корпорации фактически становятся частью государственного механизма, а корпоративное регулирование заменяется прямым или делегированным регулированием отдельных органов исполнительной власти. Ситуация с политическими и общественными корпорациями является еще более сложной. Одним из основных признаков тоталитаризма называют наличие единственной тоталитарной правящей партии. При этой партии и под ее руководством создаются иные социальные и политические корпорации. Одновременно партийные структуры начинают замещать отдельные функции государства, а внутрипартийное регулирование приобретает характер нормативно-правового регулирования. Таким образом корпоративное регулирование предопределяет особенности правового регулирования.

Влияние характера политического режима на механизм корпоративного регулирования. Следует отметить, что и характер политического режима оказывает влияние на механизм корпоративного регулирования. Такое влияние имеет как общие для всех типов режимов свойства, так и существенные отличия, связанные с особенностями таких типов политического режима, как демократия, либерализм, авторитаризм и тоталитаризм.

Общие свойства влияния политического режима на механизм корпоративного регулирования проявляются в том, что при любом политическом режиме не допускается полный отказ от влияния государственного регулирования на корпоративное регулирование. В отдельных случаях речь может идти даже о пресечении возможности корпоративного регулирования вообще – вследствие либо запрета на создание корпоративных структур, либо навязывания таким структурам установленной государством совокупности норм, фактически заменяющих внутрикорпоративное регулирование. Такой порядок может встречаться, например, в отдельных авторитарных государствах применительно к политическим и социальным корпорациям (в том числе в государствах с беспартийной политической системой).

При этом очевидным представляется наличие диверсифицированного подхода к разграничению влияния политического режима на механизм корпоративного регулирования применительно к коммерческим и социально-политическим корпорациям. В силу особенностей современной экономики нельзя представить себе ни одного государства, в котором не было бы таких корпораций. Понятно, что в такой корпорации достаточно широкий объем отношений, возникающих в рамках управленческих и производственных отношений, следует разрешать внутрикорпоративными регулятивными средствами. В таком случае государство не может создать в отношении них ситуацию, полностью исключающую корпоративное регулирование. Однако в условиях авторитарных политических режимов допускается высокая степень государственно-правового влияния на формирование (процедуры принятия) и содержание такого корпоративного регулирования, а в тоталитарных государствах происходит полное огосударствление экономики, включая придание коммерческим корпорациям публичного характера.

Принципиально иной представляется ситуация с политическими [11; 26] и социальными корпорациями [10]. Такие корпорации (отдельные их разновидности) могут существовать не во всех государствах, однако в полной мере проявляют возможность самостоятельного регулирования только в подлинно демократических государствах. В условиях либерального и авторитарного режимов такая возможность существенно ограничивается, либо полностью исключается. В условиях тоталитаризма свобода корпоративного регулирования доступна только тем политическим и социальным корпорациям, которые соответствуют идеологическому базису данного политического режима – иные корпорации не могут быть созданы и действовать легально. Именно тоталитарные партии и соотнесенные с ними политические и социальные корпорации обладают наибольшей возможностью распространять собственное корпоративное регулирование на право, становясь фактически основой права такого тоталитарного государства.

Еще одним аспектом, актуальным в контексте анализа соотношения политического режима государства и корпоративного регулирования, является определение трендов развития корпоративного регулирования в зависимости от трансформации политического режима. Полагаем, что между данными процессами имеется прямая связь, которая, однако, не всегда предполагает соответствие временных промежутков преобразования политического режима и корпоративного регулирования, но всегда характеризуется направленностью к изменению. Принимая во внимание, что наиболее распространенными процессами изменения политического режима являются авторитаризация и демократизация режима, следует отметить, что им соответствуют два основных тренда в развитии корпоративных норм.

В условиях авторитаризации политического режима в целях усиления механизмов государственного контроля неизбежным является либо увеличение числа императивных норм и контрольных механизмов, обеспечивающих большую степень государственного контроля над деятельностью частных субъектов экономической и социальной активности, либо даже включение механизмов государственного контроля в деятельность корпоративных структур. И если в сфере общественных корпораций речь может идти о замене негосударственных структур на государственные, партийные или квазигосударственные, то в сфере коммерческих корпораций речь может идти о механизмах национализации или – по примеру национал-социалистической партии Германии – о включении в системы корпоративного управления частных компаний наблюдателей публичной администрации и приданием руководителям компаний статуса «фюреров предприятий», что фактически приводило к перекраиванию внутрикорпоративного регулирования по лекалам партийных принципов и установлений.

В условиях демократизации наблюдается процесс снижения уровня императивного регулирования правовыми нормами в деятельности как социальных, так и коммерческих корпораций, с появлением форм как внутреннего, так и внешнего саморегулирования[11] (создания саморегулируемых отраслевых организаций).

В Российской Федерации после череды реформ 1991–1996 годов произошло изменение советской модели корпоративного регулирования, предполагавшей приоритет государственного влияния на внутрикорпоративную деятельность. Эта модель была когерентна складывавшемуся политическому режиму и предполагала сравнительную свободу внутрикорпоративной деятельности (сохранившуюся до настоящего времени) при наличии автократических механизмов внешнего контроля за деятельностью корпоративных структур.

Существенным изменением, связанным с корректировкой политического режима, стало создание массива законодательства о деятельности государственных корпораций, знаменовавших собой формирование в рамках политического режима России модели политического контроля за основными процессами экономической деятельности. Легальным проявлением этого стало появление ст. 7.1 Закона «О некоммерческих организациях» (введенной 8 июля 1999 г. Федеральным законом № 140-ФЗ) и ряда других норм, оформивших механизм функционирования государственных корпораций.

В зарубежной практике также имелись проявления взаимозависимости изменения политического режима и механизма организации внутрикорпоративного управления. Достаточно вспомнить переход от автократического правления к демократическому в Сингапуре и сопровождавшую этот процесс широкомасштабную корпоративную реформу, уменьшившую степень влияния государства на корпоративный сектор в 2014–2016 годах, или реформу корпоративного управления и контроля в Чили в 1992 году после крушения диктатуры Пиночета и демократизации политического режима в стране. Эти и другие примеры подтверждают реальную взаимозависимость политического режима и внутрикорпоративного управления.

Заключение. Таким образом, на основе анализа соотношения политического режима и корпоративного регулирования можно прийти к следующим выводам.

Во-первых, для всех без исключения политических режимов справедливым и обоснованным является довод о наличии взаимовлияния корпоративного регулирования и политического режима друг на друга.

Во-вторых, установлена закономерность влияния вида политического режима на особенности корпоративного регулирования: к примеру, демократический политический режим обладает менее интенсивным уровнем влияния на корпоративное регулирование, и в условиях демократии наблюдается минимальное влияние на корпоративное регулирование, нежели в условиях авторитарного режима.

В-третьих, наличие двух направлений влияния – от корпоративного регулирования к правовому и от правового регулирования к корпоративному – свойственно не сопряженным режимам в рамках демократической и антидемократической дихотомии, а предельно разделенным. Именно в условиях демократии и тоталитаризма корпоративное регулирование является фундаментом и основанием для формирования правовых норм. В либеральном и авторитарном же политических режимах правовое регулирование выступает доминантой для корпоративного регулирования, тем самым подчиняя его своим установлениям.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] См. об этом: [18, с. 53–64].

[2] Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. с изм., одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007040001.

[3] Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. №51-ФЗ (ред. от 28 июня 2021 г., с изм. от 8 июля 2021 г.) // Собрание законодательства РФ. 1994. №32. Ст. 3301.

[4] О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей: федер. закон от 8 авг. 2001 г. №129-ФЗ (ред. от 2 июля 2021 г., с изм. и доп., вступ. в силу с 25 авг. 2021 г.) // Российская газета. 2001. 10 авг.

[5] Об акционерных обществах: федеральный закон от 26 дек. 1995 г. №208-ФЗ (ред. от 2 июля 2021 г., с изм. и доп., вступ. в силу с 13 июля 2021 г.) // Российская газета. 1995. 29 дек.

[6] Об обществах с ограниченной ответственностью: федер. закон от 8 февр. 1998 г. №14-ФЗ (ред. от 2 июля 2021 г.) // Российская газета. 1998. 17 февр.

[7] В теории управления регулирование рассматривается с различных точек зрения: как функция, как этап, как вид управленческой деятельности, то есть регулирование в любом случае выступает составным элементом управления, соотносится с ним как часть и целое. Таким образом, корпоративное регулирование целесообразно рассматривать как составной элемент корпоративного управления.

[8] В рамках исследования социальные регуляторы отождествляются нами с социальными нормами.

[9] Этой классификации мы будем придерживаться далее по тексту.

[10] Под «социальной корпорацией» мы понимаем корпоративную организацию, преследующую цели защиты профессиональных интересов. К таким корпорациям, на наш взгляд, относятся профессиональные ассоциации и профессиональные объединения.

[11] О саморегулировании см.: [10].

Список использованной литературы

  1. Babajan T. Oligarchs, State Power and Mass Opinion: A Study of the Role of Oligarchs in Post-Soviet Pseudo-democracies : Doctoral – Växjö: Linnaeus University Press, 2018. – 228 p.
  2. Friedrich C., Brzezinski Z. Totalitarian dictatorship and autocracy. – Cambridge: Harvard university press, 1965. – 438 p.
  3. Levitsky S., Way A. Elections without democracy: The rise of competitive authoritarism // Journal of Democracy. – 2002. – Vol. 13. – №2. – Pp. 51 – 65.
  4. Nisnevich Y.A., Ryabov A.V. Modern authoritarianism and political ideology: Basic research program // Working Papers. Basic research program. Series: Political Science. – 44/PS/2017. – 28 p.
  5. Rawls J. Political Liberalism. – New York: Cambridge University Press, 2005. – 525 p.
  6. Андреев В.К., Лаптев В.А. Корпоративное право современной России. – М., 2015. – 239 с.
  7. Антонова Л.И. Локальное правовое регулирование (теоретическое исследование) : монография. – Л.: изд-во ЛГУ, 1985. – 152 с.
  8. Белов В.А. Корпоративное право. Актуальные проблемы теории и практики. – М., 2014. – 678 с.
  9. Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. – М., 2009. – 432 с.
  10. Васильева С.В. Саморегулирование как способ правовой децентрализации в России// Вопросы государственного и муниципального управления. – 2013. – №4. – С. 191 – 202.
  11. Глущенко В.В. Политическая партия как общественная (некоммерческая) корпорация в условиях современного постиндустриального рынка // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. – 2007. – №8. – С. 9 – 16.
  12. Демин А.В. «Мягкое право» в эпоху перемен. Опыт компаративного исследования. – М., 2016. – 240 с.
  13. Долинская В.В. Акционерное право: основные положения и тенденции : монография. – М., 2006. – 736 с.
  14. Кашанина Т.В. Корпоративное право : учебник. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательство Юрайт; Высшее образование, 2010. – 899 с.
  15. Кашанина Т.В. Корпоративные (внутрифирменные акты). – М., 2014. – 339 с.
  16. Кондратьев Р.И. Локальные нормы трудового права и материальное стимулирование. – Львов, 1973. – 160 с.
  17. Лаптев В.А. «Мегаотрасли» – экономическое, корпоративное и энергетическое право или юридическая фикция? // Экономика. Право. Общество. – 2017. – №3. – С. 28 – 33.
  18. Лаптев В.А. Источники предпринимательского права в Российской Федерации: монография. – М.: Проспект, 2017. – 302 с.
  19. Левиант Ф.М. Нормативные акты, регулирующие труд рабочих и служащих. – Л., 1960. – 135 с.
  20. Лютов Н.Л. Коллективное трудовое право Великобритании. – М., 2009. – 232 с.
  21. Майорова С.А. Корпоративные нормы в системе российского права: автореф. дис. … к.ю.н. – Н. Новгород, 2010. – 32 с.
  22. Общая теория права и государства: учебник / под ред. В. В. Лазарева. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2001. – 520 с.
  23. Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений (правовой аспект). – Екатеринбург: Налоги и финансовое право, 2004.
  24. Политология для юристов : Курс лекций / Воротников А.А., Демидов А.И., Долгов В.М. и др.; Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. – М. : Юристъ, 1999. – 772 с.
  25. Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. – М., 2014. – 456 с.
  26. Таскаев В.П. Политические партии как социальные корпорации: социологический анализ проблем становления в современной России: автореф. дис. … канд. социолог. наук. – Екатеринбург, 2008. – 26 с.
  27. Теория государства и права : учебное пособие / под ред. А.В. Юрковского. – Иркутск : Иркутский юридический институт (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ, 2016. – 620 с.
  28. Тирских М.Г., Дружинин Г.В. Корпорируемость социальных общностей: социологические и правовые аспекты // Социология. – 2019. – №4. – С. 60 – 73.
  29. Ухина С.В. Локальное нормотворчество (вопросы теории и практики): дис. … к.ю.н. – Коломна, 2005. – 194 с.
  30. Фонотова О.В. «Новое» корпоративное регулирование: расширение сферы действия корпоративных актов // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. – 2020. – №3. – С. 116 – 130.
  31. Цыганков А.П. Современные политические режимы: структура, типология, динамика. – М.: Интерпракс, 1995. – 296 с.
  32. Чиркин В.Е. Государствоведение: учебник. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Юрист, 2000. – 384 с.

References

  1. Babajan T. Oligarchs, State Power and Mass Opinion: A Study of the Role of Oligarchs in Post-Soviet Pseudo-democracies : Doctoral Dissertation. Växjö, 2018. 228 p. (In Eng.).
  2. Friedrich C., Brzezinski Z. Totalitarian Dictatorship and Autocracy. Cambridge, 1965. 438 p. (In Eng.).
  3. Levitsky S., Way L.A. Elections without Democracy: The Rise of Competitive Authoritarianism. Journal of Democracy. 2002. Vol. 13. Issue 2. Pp. 51 – 65. (In Eng.).
  4. Nisnevich Y.A., Ryabov A.V. Modern Authoritarianism and Political Ideology: Basic Research Program. Working Papers. Basic Research Program. Series: Political Science. 44/PS/2017. 28 p. (In Eng.).
  5. Rawls J. Political Liberalism. New York, 2005. 525 p. (In Eng.).
  6. Andreev V.K., Laptev V.A. Corporate Law in Modern Russia [Korporativnoye pravo sovremennoy Rossii]. Moscow, 2015. 239 p. (In Russ.).
  7. Antonova L.I. Local Legal Regulation (Theoretical Research) [Lokal’noye pravovoye regulirovaniye (teoreticheskoye issledovaniye)]. Leningrad, 1985. 152 p. (In Russ.).
  8. Belov V.A. Corporate Law. Actual Problems of Theory and Practice [Korporativnoye pravo. Aktual’nyye problemy teorii i praktiki]. Moscow, 2014. 678 p. (In Russ.).
  9. Belykh V.S. Legal Regulation of Entrepreneurial Activity in Russia [Pravovoye regulirovaniye predprinimatel’skoy deyatel’nosti v Rossii]. Moscow, 2009. 432 p. (In Russ.).
  10. Vasilieva S.V. Self-Regulation as a Way of Legal Decentralization in Russia [Samoregulirovaniye kak sposob pravovoy detsentralizatsii v Rossii]. Voprosy gosudarstvennogo i munitsipal’nogo upravleniya – Public Administration Issues. Issue 4. Pp. 191 – 202. (In Russ.).
  11. Glushchenko V.V. Political Party as a Public (Non-Profit) Corporation in the Conditions of the Modern Post-Industrial Market [Politicheskaya partiya kak obshchestvennaya (nekommercheskaya) korporatsiya v usloviyakh sovremennogo postindustrial’nogo rynka]. Natsional’nyye interesy: prioritety i bezopasnost’ – National Interests: Priorities and Security. 2007. Issue 8 (17). Pp. 9 – 16. (In Russ.).
  12. Demin A.V. «Soft Law» in an Era of Change. Comparative Research Experience [«Myagkoye pravo» v epokhu peremen. Opyt komparativnogo issledovaniya]. Moscow, 2016. 240 p. (In Russ.).
  13. Dolinskaya V.V. Stock Law: Main Provisions and Trends [Aktsionernoye pravo: osnovnyye polozheniya i tendentsii]. Moscow, 2006. 736 p. (In Russ.).
  14. Kashanina T.V. Corporate Law [Korporativnoye pravo]. Moscow, 2010. 899 p. (In Russ.).
  15. Kashanina T.V. Corporate (Intercompany Acts) [Korporativnyye (vnutrifirmennyye akty)]. Moscow, 2014. 339 p. (In Russ.).
  16. Kondratyev R.I. Local Labor Law and Material Incentives [Lokal’nyye normy trudovogo prava i material’noye stimulirovaniye]. Lviv, 1973. 160 p. (In Russ.).
  17. Laptev V.A. Economic, Corporate and Energy Law: «Mega Branches of Law» or Legal Fiction? [«Megaotrasli» – ekonomicheskoye, korporativnoye i energeticheskoye pravo ili yuridicheskaya fiktsiya?]. Pravo. Obshchestvo – Economy. Law. Society. 2017. Issue 3 (11). Pp. 28 – 33. (In Russ.).
  18. Laptev V.A. Sources of Business Law in the Russian Federation [Istochniki predprinimatel’skogo prava v Rossiyskoy Federatsii]. Moscow, 2017. 302 p. (In Russ.).
  19. Leviant F.M. Normative Acts Regulating the Labor of Workers and Employees [Normativnyye akty, reguliruyushchiye trud rabochikh i sluzhashchikh]. Leningrad, 1960. 135 p. (In Russ.).
  20. Lyutov N.L. UK Collective Labor Law [Kollektivnoye trudovoye pravo Velikobritanii]. Moscow, 2009. 232 p. (In Russ.).
  21. Mayorova S.A. Corporate Norms in the System of Russian Law: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Korporativnyye normy v sisteme rossiyskogo prava: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. N. Novgorod, 2010. 32 p. (In Russ.).
  22. General Theory of Law and State; ed. by V.V. Lazarev [Obshchaya teoriya prava i gosudarstva]. Moscow, 2001. 520 p. (In Russ.).
  23. Pakhomova N.N. Fundamentals of the Theory of Corporate Relations (Legal Aspect) [Osnovy teorii korporativnykh otnosheniy (pravovoy aspekt)]. Ekaterinburg, 2004. (In Russ.).
  24. Political Science for Lawyers; ed. by I. Matuzov and A.V. Malko [Politologiya dlya yuristov]. Moscow, 1999. 772 p. (In Russ.).
  25. Sukhanov E.A. Comparative Corporate Law [Sravnitel’noye korporativnoye pravo]. Moscow, 2014. 456 p. (In Russ.).
  26. Taskaev V.P. Political Parties as Social Corporations: a Sociological Analysis of the Problems of Formation in Modern Russia: synopsis of candidate of sociological sciences dissertation [Politicheskiye partii kak sotsial’nyye korporatsii: sotsiologicheskiy analiz problem stanovleniya v sovremennoy Rossii: avtoreferat dissertatsii kandidata sotsiologicheskikh nauk]. Ekaterinburg, 2008. 26 p. (In Russ.).
  27. Theory of State and Law; ed. by A.V. Yurkovskiy [Teoriya gosudarstva i prava]. Irkutsk, 2016. 620 p. (In Russ.).
  28. Tirskikh M.G., Druzhinin G.V. The Corporatism of Social Communities: Sociological and Legal Aspects [Korporiruyemost’ sotsial’nykh obshchnostey: sotsiologicheskiye i pravovyye aspekty]. Sotsiologiya – Sociology. 2019. Issue 4. Pp. 60 – 73. (In Russ.).
  29. Ukhina S.V. Local Rule-Making (Theory and Practice): candidate of juridical science dissertation [Lokal’noye normotvorchestvo (voprosy teorii i praktiki): dissertatsiya kandidata yuridicheskikh nauk]. Kolomna, 2005. 194 p. (In Russ.).
  30. Fonotova O.V. The “New” Corporate Regulation: Expanding The Scope of Corporate Acts [«Novoye» korporativnoye regulirovaniye: rasshireniye sfery deystviya korporativnykh aktov]. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pravo – Proceedings of Voronezh State University. Series: Law. Issue 3. Pp. 116 – 130. (In Russ.). DOI: 10.17308/vsu.proc.law.2020.3/2976.
  31. Tsygankov A.P. Modern Political Regimes: Structure, Typology, Dynamics [Sovremennyye politicheskiye rezhimy: struktura, tipologiya, dinamika]. Moscow, 1995. 296 p. (In Russ.).
  32. Chirkin V.E. State Studies [Gosudarstvovedeniye]. Moscow, 2000. 384 p. (In Russ.).