Вопрос равенства в правах и возможностях, идея достижения одинаковости в правовых положениях – одна из ключевых не только для отечественного права, но и, пожалуй, для нашей культуры в целом. В определенном смысле, для демонстрации идеалистичности представлений о всеобщем равенстве показателен эпизод из беседы С. И. Муравьёва-Апостола и П. И. Пестеля о «Русской правде»:
«Математическое равенство, как бритва, брило до крови; как острый серп – колосья – срезывало, скашивало головы, чтобы подвести всех под общий уровень.
– Всякое различие состояний и званий прекращается; все титулы и самое имя дворянина истребляется; купеческое и мещанское сословие упраздняются; все народности от права отдельных племен отрекаются, и даже имена оных, кроме единого, великороссийского, уничтожаются …» [10, с. 204]. К чему привели подобные разговоры и действия для их участников, мы хорошо помним.
Между тем, сколько существует человек, как минимум столько же существует его внешняя социальная визуализация, личное позиционирование среди окружающих. Будет огромным заблуждением считать, что именно современное поколение исключительные визуалы, и только они максимально сосредоточены на демонстрации своего положения в обществе (преимущественно посредством социальных медиа, где реальное положение не всегда совпадает с позиционируемым). История доказывает, что демонстрация социального положения (в особенности, если оно чем-то отличается от других), визуализация имеющихся возможностей, свобод, преимуществ через соответствующие вербальные и невербальные символы – «притча во языцех».
В развитие сказанного отметим, что из всех имеющихся специальных, выделяющихся из общей массы правовых положений – как бы это парадоксально ни звучало, именно с позиции визуализации, отражения в символах, – юридический статус, пожалуй, наименее исследован гуманитарной наукой. И если по вопросу специального правового статуса юридическая доктрина наработала определенный фундамент (присутствуют работы не только в периодических научных изданиях, но и монографические исследования) [3], то конструкция такой разновидности правового статуса, как почетный, фактические не исследована. Имеют место единичные публикации на этот счет, по большей степени раскрывающие лишь отдельные стороны этого комплексного феномена [14; 15]. В особенности это тезис касается средств и способов визуализации правового положения личности через символы [12; 13], в том числе почетного правового статуса.
Между тем на протяжении почти всей истории человечества наличие в конкретных общностях почетных членов, обладающих специальным статусом, было символом данных эпох, неотъемлемой составляющей периода развития права и государства. И сегодня нам известно о присвоении статуса почетного гражданина того или иного города[1], и более того – наименовании самих городов с различными почетными приставками (город-герой, город воинской Славы, город трудовой доблести и пр.)[2].
Следовательно, познавательный, научный, не только теоретический, но и практический интерес представляет генезис нормативного правового закрепления почетного правового статуса в истории государства и права (преимущественно отечественной).
Исследование доктринальных источников в области истории, философии, иных социальных и гуманитарных наук позволило установить три основных критерия обретения субъектом почетного правового статуса (в рамках данного материала мы будем вести речь о физических лицах):
- религиозное (теологическое) основание;
- социально-экономическое основание;
- служебное (преимущественно государственное, реже – общественно-полезное) основание.
Сообразно представленным основаниям возникали и развивались символы каждого конкретного почетного статуса – неотъемлемый атрибут нормативного правового опосредования данного специального правового положения. Правовые символы являлись безотлагательной частью процесса выделения из общей массы людей наиболее достойных. Попробуем аргументировать данную мысль, насколько это возможно в рамках ограниченного объема научной публикации.
Исторически общество развивалось таким образом, что одними из первых почетное положение в обществе обрели служители церкви (в широком, общесоциальном ее понимании), отправители религиозного культа. Обобщенно: представители патриаршества, священнослужители, жрецы и т. д. Именно поэтому правовая символизация особое значение приобретает в рамках теологического понимания: мироздания в целом, а также общественных и, как следствие, юридических отношений в частности. Подобная картина характерна была еще до нашей Эры, к примеру, в Древней Греции. Так, почетные символы были неотъемлемым атрибутом жрецов, которые обладали особым социальным (а впоследствии и юридическим) статусом в силу восприятия их в качестве посредников между земным миром и божественным [8, с. 80]. Данное почетное положение было свойственно лишь представителям знатных родов. Это обстоятельство указывает на важное качество почетного правового положения, свойственными и некоторым из них сегодня, а именно – на наследуемый характер.
Следующая важная черта почетного статуса, основывающаяся на теологическом основании и имеющая характер символа, – ритуализированность. Ритуал, как известно, тесно связан со свойствами символичности, в самом общем виде означает норму поведения, имеющую символичный характер и значение [18, с. 291]. Что же касается исторических примеров ритуалов как символов почетного статуса, то здесь снова уместно упомянуть жрецов. Последние в качестве обязательного ритуального элемента служения богу позиционировали жертвоприношение. При этом символы были органично вплетены в ритуализированность данного процесса. Так, возможность жреца в Древней Греции забрать часть жертвенного животного – неотъемлемая составляющая ритуала при признании высоких личных качеств жреца, символ его достоинства и в конечном итоге – почетное право.
Одним из исторически сложившихся элементов почетного правового положения лица в обществе и одновременно его символом была неприкосновенность соответствующего субъекта. Невозможность применения физических ограничений, неподверженность лица духовным стеснениям (в современном понимании – свобода совести, слова и убеждений), к примеру, была свойственна и патриаршеству Византии [7, с. 38], и жрецам в Древней Греции (о которых мы уже упоминали). Подобная исключительная возможность визуализировалась ношением на голове венков [5, с. 188], что лишний раз подчеркивает религиозную природу их почетного статуса и сакральный характер символов божества в качестве внешних атрибутов, элементов одежды и внешнего вида (повязки, сандалии и пр.). Данные символы также обладали неприкосновенностью в объеме не меньшем своего носителя (даже прикосновение к ним расценивалось как посягательство на почетный статус и наказывалось). При этом венки были золотыми, что подчеркивает не только сугубо символичный характер, но и материальную ценность, и делает их фактически инструментом поощрения в современном понимании.
В нашем государстве исторические памятники также свидетельствуют о возведении служителей религиозного культа в ранг почетных представителей общества. Общеизвестно, что основным источником права Древней Руси была Русская Правда. Согласно данному акту структура правовой конструкции общества имела дифференцированную природу, в рамках которой выделялись субъекты с особым правовым статусом (князья, бояре, княжьи мужи, тиуны, огнищане и пр.), а также категории с низким (или фактически отсутствующим правовым положением) статусом (смерды, закупы, холопы)[3]. Вместе с этим определенное влияние на систему права оказывали церковные акты, изучая которые мы можем убедиться в наличии почетного статуса служителей религии[4]. Некоторые иные акты средневековой Руси также свидетельствуют, что духовенство обладало значительными правовыми иммунитетами от княжеской юрисдикции[5].
Помимо обозначенных примеров период образования удельных княжеств характеризовался обособлением в почетную общественную группу представителей торговли [11]. Заключив соответствующее соглашение, купцы Новгорода и Немецкого двора получили высокое правовое положение на обеих территориях, обладали физической и духовной неприкосновенностью (не могли быть задержаны и не подлежали общеюрисдикционному суду, а также могли отправлять необходимые религиозные обряды без ограничения)[6]. Сам торговый Немецкий двор располагался на почетном месте – рядом с «Ярославовым дворищем – административным центром Великого Новгорода» [16, с. 51].
Один из ключевых правовых памятников периода Средних веков – Соборное Уложение – впервые на всей территории государства закрепило элементы почетного юридического статуса (в основном, права и преимущества) на основании не только религиозной составляющей, но и социально-экономической. В частности, речь идет о тех же торговых людях. Нормы Соборного Уложения особо охраняли права данных субъектов, включая неимущественные в виде чести и достоинства. Подтверждение тому – охранительные нормы, устанавливающие уголовную ответственность за «бесчестье». При этом ответственность за обиду, нанесенную почетному лицу из числа гостиной сотни купцов и суконной сотни, заметно разнилась[7].
По прошествии нескольких десятилетий в результате издания органами власти двух фундаментальных нормативных актов (с разницей в век с небольшим) почетные правовые статусы лиц, занятых торговлей, были упрочены. Изначально Манифест от 17 марта 1775 г.[8], а затем и Жалованная грамота городам[9] создали нормативную основу для выделения в обществе купцов (разделенных на 3 гильдии), дав не только беспрецедентную свободу предпринимательской деятельности, но и многочисленные возможности и послабления, среди которых были и почетные права. К примеру, купцы первой гильдии могли «ездить по городу в карете парою», а представители второй – «в коляске парою»[10].
Уместно здесь будет упомянуть о неразрывной связи почетных прав с аналогичными обязанностями. Так, по нормам указанных выше актов за право пользования почетными возможностями, включая экономические и правовые преимущества, необходимо было вносить существенные денежные сборы [19, с. 36–37], а также «по первому зову государя служить отчеству» [17, с. 436]. Данный факт лишний раз подчеркивает неразрывную связь прав и обязанностей, и эта связь применительно к почетному правовому статусу – не исключение. Невыполнение соответствующих обязанностей, например, в виде невнесения соответствующей суммы предполагало потерю почетного правового статуса[11].
Сказанное отчетливо демонстрирует следующий тезис: божественная природа приобретения в обществе почетного статуса с течением времени, усложнением социальных связей, формированием экономических отношений постепенно сменялась социально-экономическими основаниями, в основе которых стояла торговля и иная предпринимательская деятельность. Между тем не только финансовая состоятельность и экономическая устойчивость приводили к тому, что конкретный субъект становился почетным членом общества. Такого положения исторически добивались и те, кто на протяжении длительного времени осуществлял социально-полезную, либо государственно-значимую деятельность.
Предположим, одним из первых примеров наделения почетным правовым статусом конкретного лица по служебному основанию был древнегреческий институт проксенов, существование которых датировано V веком до н. э. [23, с. 87; 22, с. 4]. Уважаемые люди греческих полисов (полководцы, ораторы, педагоги и др.) получали данный статус вследствие интеллектуальных и волевых способностей, в результате многолетней службы, известности, авторитета, что давало им возможность выступать в качестве судьи в спорах по торговым и прочим коммерческим делам, выполнять отдельные дипломатические функции [1, с. 14–15]. В качестве поощрения и стимулирования социально- и государственно-полезной деятельности проксены обладали иммунитетом от фискальных обременений, а также преимущественным правом рассмотрения своих ходатайств и заявлений. Правовым символом почетного правового статуса проксена был щит с гербом города-государства, который он представлял, вывешиваемый на стене его дома [21, с. 58].
В Древней Руси одними из первых, кто обладал почетным положением по служебному основанию, были представители княжеской дружины и иностранные лица. Такой статус характеризовался повышенным уважением и доверием. Так, ст. 38 Русской Правды определяла, что варягу и чужестранцу вместо семи свидетелей возможно представить только двух, а обвинить чужестранца без семи свидетелей нельзя[12]. Дружина, постепенно накапливая даруемую ей часть военной добычи, позднее сформировала одно из ключевых сословий – боярство. Ратный социальный слой, стоявший на защите государства, традиционно считался почетным населением с наделением различного рода преимуществами[13], в том числе членов их семей[14].
Безусловно, служебное основание почетного статуса нередко тесно переплеталось с социально-экономическим. Так, высшие государственные деятели, осознавая необходимость поддержки лиц, занимающихся в современном понимании меценатством, благотворительной и иной социально-полезной деятельностью, были готовы выделять их среди иных членов социума, позиционировать в отношении них свое расположение и уважение. Известен редкий случай присвоения царем В. Шуйским братьям Строгановым почетного звания «именитых людей»[15], которое давало высокое право официально именоваться с отчеством подобно боярам и окольничим [9, с. 23–25]. Указание отчества – вербальный символ высокого социального положения, имевший исключительный характер.
Наиболее ярко служба на благо общества и государства стала просматриваться как основание для получения почетного статуса в связи с принятием Петром I знаменитой Табели о рангах[16]. Государственная служба оценивалась по чинам, в зависимости от которых лицо могло получить не только специальный статус, но и почетный. Таковым, к примеру, стал статус дворянства [6, с. 147]. По свидетельству историков, «дворянам как лицам благородного происхождения, в отличие от простых (подлых) людей, сообщалась особая сословная честь, что ранее было характерно только для членов царского дома [4, с. 237]. Честь, достоинство как морально-этические ценности, как исторически доказано, наполняли конструкцию почетного правового статуса нравственным содержанием, характеризуя соответствующую личность не только с позиции государственного чина и занимаемой должности, но и личного примера патриотизма, верности, порядочности, добросовестности. Перечисленные нравственные императивы, непременно свойственные лицу с почетным правовым статусом, впоследствии были упрочены нормативными правовыми актами Екатерины II[17].
Начало XX века, несмотря на существенные социально-экономические сломы и преобразования, существенно не изменило дифференциацию общества. Продолжавший действовать до 1917 г. Свод законов Российской империи[18] сохранял имевшиеся сословия, включая выделение среди городских обывателей почетных граждан.
Не стоит поддаваться иллюзиям, что советское государство (несмотря на провозглашение идеологии всеобщего равенства и уничтожения сложившихся ранее сословий[19]) не выделяло внутри общества почетных членов. Организованная в СССР работа по воспитанию сначала революционного, а затем социалистического сознания непременно предполагала поощрение наиболее выдающихся членов путем закрепления за ними почетных статусов.
Сегодня присвоение почетных правовых статусов, визуализация особого положения в обществе несколько изменились, но остались фактически незыблемыми по содержанию. Присвоение почетного статуса как символизация определенных заслуг и форма поощрения приближается по своему содержанию к принципам наградной политики государства [20, с. 567]. Так, нынешние военнослужащие, доказавшие свою доблесть и честь, в подтверждение индивидуальных и коллективных заслуг также поощряются почетными статусами с соответствующими символами. К примеру, присвоение воинской части почетного статуса «гвардейская»[20] имеет устоявшиеся исторические формы публичного поощрения [2, с. 69–72], символом чего является вручение соответствующего боевого знамени, выступающего «особо почетным знаком, отличающим особенности боевого предназначения, истории и заслуг воинской части»[21].
Подводя итоги сказанному, сосредоточим внимание на главном.
Во-первых, подати, привилегии, вольности и прочие социальные и правовые преимущества являлись символами уважения лиц, обладающих почетным правовым статусом, – на протяжении всей истории человечества. В свою очередь ядром конструкции почетного правового статуса являлись нравственно-этические императивы, как правило, честь и достоинство.
Во-вторых, сакральным, сугубо духовным характером символы почетного правового статуса не ограничивались. Многие из них (венки, ордена и пр.) изготавливались из драгоценных металлов, инкрустировались редкими и ценными камнями, что делало их средством реализации поощрительной политики правителей, инструментом укрепления их политической власти.
В-третьих, сегодня присвоение почетного правового статуса физическому или юридическому лицу (городу, воинскому соединению, трудовому коллективу и пр.) – важная часть государственной поощрительной, наградной и стимулирующей политики по поддержанию выполнения ими социально-значимых функций и задач. При этом вручение соответствующих символов (знамени, знака, наименования, эмблемы и т. д.) имеет весомое информационное, популяризирующее значение.
Наконец, в-четвертых, почетный правовой статус, его генезис, социальные предпосылки возникновения и формально-юридические формы первоначального опосредования и последующего развития без преувеличения одна из фундаментальных проблем не только правового свойства, но и социально-культурного масштаба. Наделение людей подобным особым правовым положением – это форма поощрения и стимулирования, прошедшая через тысячелетия и неизменно находившаяся в центре внимания с точки зрения политологии, экономики, философии, этики, религиоведения. Почетный правовой статус – сложное, многомерное явление, демонстрирующее функциональное действие права и государства: дифференциацию правового регулирования, специализацию законодательства, трансформацию правового положения личности.
