Написать в редакцию

Написать в редакцию

Заполните все поля формы и нажмите «Отправить»

  • +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

РОЛЬ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ В ФОРМИРОВАНИИ КОНЦЕПЦИИ ДОБРОСОВЕСТНОСТИ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКА

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 69 – 67.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.
Дата поступления 31.01.2021, дата принятия к печати 17.06.2021,
дата онлайн-размещения 30.06.2021.

В контексте осуществления и защиты прав налогоплательщиков исследуется влияние позиций Конституционного Суда РФ на формирование в российском праве презумпции добросовестности налогоплательщика. Отсутствие единообразного понимания содержания данного конституционного принципа предопределяет проблемы, связанные с правовой оценкой действий налогоплательщиков, направленных на оптимизацию налогового бремени. С учетом места Конституционного Суда РФ в политической системе страны как высшего органа конституционного контроля, утверждающего начала законности и в правотворчестве, и в правоприменении, делается вывод о ведущей роли Конституционного Суда РФ в формировании концепции добросовестности налогоплательщика. Вместе с тем, анализ практической реализации ряда положений Налогового кодекса РФ, их интерпретации Конституционным Судом РФ показал отсутствие последовательности в его позициях относительно оценки правомерности (неправомерности) налоговой выгоды. Последнее, в свою очередь, негативным образом сказывается на правоприменительном процессе в сфере налогообложения и заставляет задуматься о механизме пересмотра своих позиций Конституционным Судом РФ.

Конституционное правосудие; позиции Конституционного Суда РФ; презумпция добросовестности налогоплательщика; необоснованная налоговая выгода.

Афанасьева Т.И. Роль Конституционного Суда РФ в формировании концепции добросовестности налогоплательщика // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 2. – С. 69 – 67. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 69 – 67.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.
Дата поступления 31.01.2021, дата принятия к печати 17.06.2021,
дата онлайн-размещения 30.06.2021.

Аннотация

В контексте осуществления и защиты прав налогоплательщиков исследуется влияние позиций Конституционного Суда РФ на формирование в российском праве презумпции добросовестности налогоплательщика. Отсутствие единообразного понимания содержания данного конституционного принципа предопределяет проблемы, связанные с правовой оценкой действий налогоплательщиков, направленных на оптимизацию налогового бремени. С учетом места Конституционного Суда РФ в политической системе страны как высшего органа конституционного контроля, утверждающего начала законности и в правотворчестве, и в правоприменении, делается вывод о ведущей роли Конституционного Суда РФ в формировании концепции добросовестности налогоплательщика. Вместе с тем, анализ практической реализации ряда положений Налогового кодекса РФ, их интерпретации Конституционным Судом РФ показал отсутствие последовательности в его позициях относительно оценки правомерности (неправомерности) налоговой выгоды. Последнее, в свою очередь, негативным образом сказывается на правоприменительном процессе в сфере налогообложения и заставляет задуматься о механизме пересмотра своих позиций Конституционным Судом РФ.

Ключевые слова

Конституционное правосудие; позиции Конституционного Суда РФ; презумпция добросовестности налогоплательщика; необоснованная налоговая выгода.

Библиографическое описание

Афанасьева Т.И. Роль Конституционного Суда РФ в формировании концепции добросовестности налогоплательщика // Пролог: журнал о праве. – 2021. – № 2. – С. 69 – 67. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal. – 2021. – №2. – Pp. 69 – 67.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.
Received 31.01.2021, accepted 17.06.2021, available online 30.06.2021.

Abstaract

The article investigates the influence of the positions of the Constitution-al Court of the Russian Federation on the formation of the taxpayer integrity presumption in Russian law. The research is conducted in the context of the implementation and protection of taxpayers` rights. The lack of a uniform un-derstanding of the constitutional principal content determines the problems as-sociated with the legal assessment of the actions of taxpayers aimed at opti-mizing the tax burden. Taking into account the place of the Constitutional Court of the Russian Federation in the political system of the country as the highest body of constitutional control, which approves the principles of legali-ty both in law-making and in law enforcement, it is concluded that the leading role in the formation of the taxpayer integrity concept belong to the Constitu-tional Court of the Russian Federation. At the same time, the analysis of the practical implementation of a number of provisions of the Tax Code of the Russian Federation, their interpretation by the Constitutional Court of the Russian Federation showed a lack of consistency in its positions regarding the assessment of the legality (illegality) of tax benefits. The latter, in turn, has a negative impact on the law enforcement process in the field of taxation and makes us think about the mechanism for reviewing our positions by the Con-stitutional Court of the Russian Federation.

Keywords

Constitutional justice; positions of the Constitutional Court of the Russian Federation; presumption of the taxpayer integrity; unjustified tax benefit.

Bibliographic description

Afanasyeva T.I. The Role of the Constitutional Court of the Russian Federation in the Formation of the Taxpayer Integrity Concept [Rol' Konstitutsionnogo Suda RF v formirovanii kontseptsii dobroso-vestnosti nalogoplatel'shchika]. Prologue: Law Journal. 2021. Issue 2. Pp. 69 – 67. (In Russ.). DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.8.

Противостояние публичного и частного интереса в поле налогового права неспроста было и остается одним из популярных направлений научных исследований. Наличие четких критериев разграничения правомерного и неправомерного поведения, преодоление спорных моментов в сфере налогообложения имеют принципиальное значение для всех участников налоговых правоотношений. То обстоятельство, что этой темы в своих работах касались ученые разных сфер права (финансового, налогового, бюджетного, конституционного, гражданского права и процесса), [3, с. 14; 4, с. 106; 5, с. 29; 7, с. 8; 8, с. 8; 9, с. 19; 10, с. 7 – 8] и неиссякаемый научный интерес к ней лишь подчеркивает остроту проблемы.

Статья 17 Конституции РФ[1] закрепляет принцип добросовестности и незлоупотребления правом участниками правоотношений, устанавливая правило, в силу которого осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. На сегодняшний день указанный конституционный принцип в налоговых правоотношениях проявляется, в том числе, в императивном запрете налогоплательщикам извлекать необоснованную налоговую выгоду в процессе предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 54.1 Налогового кодекса РФ[2]).

Существенный вклад в становление концепции добросовестности налогоплательщика внес Конституционный Судом РФ, формируя ее с 1998 г. Поводом для вмешательства Конституционного Суда РФ стала ситуация, когда предприниматели, своевременно представившие в обслуживающие их коммерческие банки платежные поручения на уплату налогов, оказались не исполнившими свою налоговую обязанность. Соответствующие денежные средства были списаны с расчетных счетов организаций, но в бюджет не поступили, в результате – налоговые инспекции взыскали с них недоимки по налогам в бесспорном порядке. Конституционный Суд РФ указал, что истолкование в системной связи положений Конституции РФ о налогообложении и праве собственности не позволяет сделать вывод, что налогоплательщик несет ответственность за действия всех организаций, участвующих в многостадийном процессе уплаты и перечисления налогов в бюджет. Учитывая, что уплата налогов юридическим лицом может быть осуществлена лишь при посредничестве обслуживающей кредитной организации, конституционная обязанность налогоплательщика считается исполненной в день списания с его расчетного счета в кредитной организации денежных средств при наличии на этом счете достаточного денежного остатка. Повторное взыскание с добросовестного налогоплательщика не поступивших в бюджет налогов нарушает конституционные гарантии частной собственности[3]. Таким образом, Конституционный Суд РФ при формировании правовой позиции по рассматриваемому вопросу ввел категорию «добросовестность налогоплательщика», которая прямо в Налоговом кодексе РФ не закреплена до сих пор. Как известно, презумпция добросовестности налогоплательщика выводится из системного толкования положений п. 7 ст. 3 и п. 6 ст. 108 Налогового кодекса РФ, на такой подход опять же внимание обратил Конституционный Суд РФ в своих определениях[4].

Вместе с тем, указанная позиция Конституционного Суда РФ не была воспринята однозначно и требовала разъяснений относительно того, что имеется ввиду под добросовестным поведением, поскольку введение в терминологию налоговых отношений категории «добросовестность» повлекло совершено конкретные правовые последствия для налогоплательщиков – риск переоценки их налоговых обязательств. С соответствующим запросом в Конституционный Суд РФ обратилось тогда еще Министерство РФ по налогам и сборам, в результате чего появляется термин «недобросовестный налогоплательщик», однако суд так и не разъяснил, что следует понимать под добросовестным (недобросовестным) поведением[5]. Лишь в 2017 году Конституционный Суд РФ коротко отметил, что добросовестно значит без каких-либо злоупотреблений (создания различных форм уклонения от уплаты налогов и (или) их незаконного уменьшения и т.п.)[6].

В целом же содержание презумпции добросовестности налогоплательщика раскрывалось благодаря правоприменительной практике и, прежде всего, в этом вопросе нужно отдать должное вкладу Высшего Арбитражного Суда РФ, который в 2006 году сформулировал основной постулат презумпции добросовестности налогоплательщика: действия налогоплательщика, имеющие своим результатом получение налоговой выгоды, экономически оправданны, а сведения, содержащиеся в налоговой декларации и бухгалтерской отчетности, – достоверны, если налоговым органом в установленном порядке не доказано, что сведения, содержащиеся в этих документах, неполны, недостоверны и (или) противоречивы[7]. Исходя из этого, незаконное и недобросовестное поведение налогоплательщика взаимосвязанные, но не тождественные явления. Формальное соответствие налоговой политики предпринимателя закону не исключает недобросовестности поведения.

Нормальное функционирование любых правоотношений, налоговых в том числе, не приемлет «односторонней» добросовестности. Следует согласиться с О.В. Борисовой в том, что добросовестность участников отношений, регулируемых законодательством о налогах и сборах, как конституционный принцип, в равной степени адресуется государственным органам и налогоплательщикам [2, с. 11]. Поэтому нужно отметить и те акты Конституционного Суда РФ, в которых он, по сути, призывал и самих органов власти честно исполнять свои обязанности, не перекладывая их на налогоплательщиков. Конституционный Суд РФ сформулировал правило, в силу которого «правоприменительные органы не могут истолковывать понятие «добросовестные налогоплательщики» как возлагающее на налогоплательщиков дополнительные обязанности, не предусмотренные законодательством»[8]. Помимо этого, неоднократно приходилось Конституционному Суду РФ защищать налогоплательщиков от необоснованного применения обратной силы закона или акта высшего суда, содержащего толкование нормы права, и он неизменно подчеркивал недопустимость отступления от принципа правовой определенности, осуждая действия налоговых органов как не отвечающие требованиям справедливости и создающие препятствия для осуществления налогоплательщиками законной экономической деятельности[9].

Из анализа последующих актов Конституционного Суда РФ видно, что им пресекаются любые попытки превратного толкования его позиции налогоплательщиками. Так, по одному из обращений предпринимателя Конституционный Суд РФ подчеркнул недопустимость использования гражданско-правового инструментария для создания «схем незаконного обогащения за счет бюджетных средств, что приводило бы к нарушению публичных интересов в сфере налогообложения и к нарушению конституционных прав и свобод других налогоплательщиков»[10].

С этого времени в позиции Конституционного Суда РФ в связи с активным использованием предпринимателями гражданско-правовых механизмов «оптимизации» налогообложения презумпция добросовестности налогоплательщика начинает обновляться и не в пользу последнего. Конституционный Суд РФ поддерживает начинающуюся оформляться судебную практику противодействия необоснованной налоговой выгоде и обращает внимание на то, что оценка добросовестности налогоплательщика предполагает оценку заключенных им сделок[11]. Постепенно складывается правовая позиция, в основе которой лежит запрет на злоупотребления налогоплательщиками своими правомочиями, влекущими неправомерное сокращение налоговых поступлений в бюджет[12].

Как видно, в сформировавшейся позиции акцент сместился с презумпции добросовестности налогоплательщика в сторону недопустимости злоупотребления правами и в целом в плоскость приоритета публичных интересов. Эта подвижка, как нам кажется, привела к тому, что в позиции Конституционного суда РФ стали вкрадываться противоречия, спровоцированные профискальной предвзятостью, что вызвало разногласия и среди судей Конституционного Суда РФ. В качестве иллюстрации имеет смысл остановиться на нескольких примерах из его практики.

Рассматривая жалобу предпринимателя, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что только при условии оплаты цеденту полученного от него права требования к поставщику, проведенный зачет встречных требований может признаваться влекущим реальные затраты налогоплательщика на оплату начисленных ему сумм налога, а сами начисленные суммы налога – фактически оплаченными налогоплательщиком и, следовательно, подлежащими вычету. Один из судей выразил категорическое несогласие с этой позицией, основываясь в том числе и на ее противоречии ранее состоявшемуся решению по аналогичному делу, в котором Конституционный Суд РФ встал на сторону предпринимателя[13]. Речь идет о Постановлении Конституционного Суда РФ от 20 февраля 2001 г. № 3-П, в котором он признал такую же форму расчетов правомерной и обратил внимание на то, что фактически уплаченные поставщикам суммы налога не должны пониматься только как уплата непосредственно в виде денежной суммы и что уплатой может быть признан зачет встречных требований[14].

Другой пример связан с очередным витком борьбы налоговых органов с необоснованной налоговой выгодой, а конкретно с таким ее проявлением как дробление бизнеса, не обусловленное разумными деловыми целями. В Конституционном Суде РФ генеральный директор общества пытался оспорить конституционность ряда положений НК РФ. Поводом для обращения стали итоги налоговой проверки общества и последующее крайне негативное развитие событий вплоть до привлечения к уголовной ответственности руководителя. Налоговый орган по итогам проверки общества, придя к выводу о том, что общество в результате искусственного дробления бизнеса (путем создания группы взаимозависимых организаций и индивидуальных предпринимателей) получило необоснованную налоговую выгоду, выразившуюся в уменьшении налоговой базы за счет использования налогоплательщиками, входящими с ним в группу, специальных налоговых режимов, доначислил ему суммы налогов в том размере, в каком общество должно было бы их уплатить, если бы аффилированные с ним налогоплательщики не принимали участия в предпринимательской деятельности, включив в налоговую базу по ним стоимость товаров, реализованных контрагентами общества, и привлек к налоговой ответственности за неуплату налогов в требуемом размере. По мнению заявителя, оспариваемые им положения НК РФ позволяют правоприменительным органам включать в налоговую базу денежные средства, полученные не организацией-налогоплательщиком, а ее контрагентами, формально обосновывая это дроблением бизнеса, – без установления взаимосвязи указанных лиц, без оспаривания совершенных ими сделок и фактически при отсутствии объекта налогообложения, а потому он просил признать эти положения противоречащими Конституции РФ. Конституционный Суд РФ позицию заявителя не поддержал. В свою очередь, официальное мнение Конституционного Суда РФ не поддержал один из судей.

Свою позицию он мотивировал тем, что недобросовестность и получение необоснованной налоговой выгоды нельзя принимать за состав правонарушения в действиях налогоплательщика, поскольку они не имеют законных правовых последствий в виде ответственности. Налоговое обязательство возможно лишь на законных основаниях, а необоснованной может быть лишь выгода, которая получена в нарушение закона. Не бывает необоснованных налоговых выгод иначе как в составе правонарушения, которое должно быть формально предусмотрено законом. Кроме того, он отметил, что деятельность участников координационного соглашения налоговые органы признали «фиктивной», не оспаривая при этом в суде ни само соглашение, ни другие сделки, и не требуя применения последствий их недействительности. Судья обратил внимание и на то, что в деле о банкротстве общества арбитражный суд посчитал, что реальность взаимоотношений участников соглашения подтверждается представленными в материалы дела документами, налоговый же орган не представил доказательств отсутствия намерения сторон на создание правовых последствий сделки. В итоге он пришел к выводу, что в правоприменительной интерпретации оспариваемые статьи НК РФ позволяют предположить нарушение не только поименованных в жалобе конституционных положений, но и конституционно охраняемой свободы договора, принципов правовой определенности, поддержания доверия к закону и действиям властей и даже разделения властей[15].

Приведенное определение Конституционного Суда РФ, на наш взгляд, противоречит его более ранним позициям, где добросовестность налогоплательщика презюмируется[16]. Придание тому или иному положению нормативного акта силы презумпции, как известно, перераспределяет бремя доказывания при возникновении споров. Презумпция добросовестности налогоплательщика обязывает налоговые органы доказывать обратное[17]. Однако, в рассмотренном примере Конституционный Суд РФ применил формальный подход, использовав стандартную формулировку о том, что оспариваемые положения сами по себе не противоречат Конституции РФ. Хотя совершенно очевидно, что в конкретной ситуации сочетание оспариваемых положений НК РФ дало сбой. Требовалась четкая позиция органа конституционного контроля по таким казусам, он же, отказав в принятии жалобы к рассмотрению, по сути сохранил по аналогичным делам состояние неопределенности. И, как отмечает Ж.Г. Попкова, негативные последствия этого состояния ложатся именно на налогоплательщиков [6, с. 9].

О правовой квалификации действий обеих сторон в противостоянии по вопросу дробления бизнеса мы писали ранее [1, с. 13]. Здесь же добавим, что проблема неопределенности понятия «необоснованная налоговая выгода» характерна не только для российского правопорядка, это и камень преткновения в налоговом регулировании других стран. Так, о терминологическом хаосе в вопросе уклонения от уплаты налогов в законодательстве и прецедентном праве Европейского Союза пишет С. Онер [14, c. 96]. Исследуя подходы разных стран к вопросу о налоговой выгоде, Д. Фернандес и К. Садик подчеркивают необходимость четкого определения «налоговой выгоды», которая пока во многих странах определена в общих чертах [13, с. 94]. Проблема неопределенности понятия уклонения от уплаты налогов и необходимости согласования частных и публичных интересов в сфере налогообложения подталкивает исследователей к поиску новых идеологических подходов. Одним из таких примеров является теория сотрудничества Э.К. Чаффи, который предлагает рассматривать корпорацию как сотрудничество между правительством и отдельными лицами, организующими, управляющими и владеющие корпорацией. По его мнению, при таком подходе становится очевидной недопустимость агрессивного уклонения от уплаты налогов с корпораций [12, с. 99, 160].

Возвращаясь к отечественной правовой действительности, отметим, что и в нашей стране получение налоговой выгоды – это в целом законная деятельность налогоплательщика по уменьшению своего налогового бремени, выгода признается необоснованной в случае злоупотребления налогоплательщиком правами. В этой связи нами не оспаривается допустимость ограничений по отношению к деловой активности налогоплательщиков, которая носит явно агрессивный характер.

Правовая регламентация, направленная на согласование интересов государства и налогоплательщиков, и определяющая такую меру свободы усмотрения налогоплательщиков в процессе исполнения ими конституционной обязанности по уплате налогов, при которой они вправе самостоятельно осуществлять налоговое планирование, нельзя рассматривать в качестве нарушающего конституционные права и свободы граждан и организаций как налогоплательщиков. Вместе с тем, на наш взгляд, административный порядок признания налогоплательщика недобросовестным применяться не должен. Поскольку противоречит конституционному принципу добросовестности, влечет неоправданное вмешательство в экономическую деятельность налогоплательщиков. Обстоятельствам каждой конкретной ситуации, создающей сомнения в добросовестности налогоплательщика, должна быть дана правовая оценка судом. Альтернативой этому может быть лишь прояснение спорной ситуации в переговорах между налоговым органом и налогоплательщиком, в которых у каждой стороны будет реальная возможность обосновать свою позицию и представить необходимые доказательства. В случае же безуспешности внесудебных процедур, только констатация судом доказанности факта недобросовестного получения налоговой выгоды, может порождать соответствующие правовые последствия для налогоплательщика.

Как уже отмечалось, Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» бремя доказывания недобросовестности налогоплательщика возлагается на налоговый орган[18]. Верховный Суд РФ указанную позицию подтвердил, дав аналогичное разъяснение в п. 4 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с применением глав 26.2 и 26.5 НК РФ в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства[19]. Наконец, Федеральная налоговая служба РФ, разъясняя статью 54.1. НК РФ, говорит о презумпции добросовестности налогоплательщика как одном из «важнейших элементов конституционно-правового режима регулирования налоговых отношений и публичного правопорядка в целом»[20].

Анализ указанных актов определенно указывает на несколько ключевых моментов в оценке добросовестности налогоплательщика: 1) действия налогоплательщика, направленные на оптимизацию налогообложения, являются правомерными; 2) доказывать обратное – обязанность налогового органа; 3) в приоритете существо экономической деятельности, а не формальное ее соответствие требованиям (не злоупотребление правом).

Так почему, казалось бы, при единогласном признании презумпции добросовестности налогоплательщика всеми заинтересованными лицами, так по-разному этот принцип воплощается?

Главная проблема, полагаем, заключается в парадоксальности самого понятия добросовестности как категории, прежде всего, морально-нравственной, а не правовой. При всей важности категории добросовестности для правоотношений, как таковая она является понятием достаточно неопределенным, оценочным, оставляя простор для дискреции правоприменителя. Полагаем, оно в принципе не может быть четко, однозначно, исчерпывающим образом определено в нормативных актах. Это требует от правоприменителя тщательного анализа каждого случая, в котором на кону вопрос добросовестности, и нахождения оптимального соотношения публичного и частного интереса. Именно дела об оценочных правовых категориях зачастую становятся прецедентными и начинают определять вектор правового регулирования.

В силу ч. 6 ст. 125 Конституции РФ, интерпретация положений нормативного акта Конституционным Судом РФ приобретает общеобязательный характер, в том числе для всех судов нашей судебной системы, включая Верховный Суд РФ, который, в свою очередь, давая разъяснения по вопросам судебной практики, не в силах изменить толкование, данное Конституционным Судом РФ. Поэтому колебания самого Конституционного Суда РФ не лучшим образом влияют на формирование правоприменительной практики в любой области общественных отношений.

Таким образом, более двадцати лет формируется под влиянием позиций Конституционного Суда РФ концепция добросовестности налогоплательщика, и, как видно, этот процесс пока далек от завершения. А существование противоречивых позиций Конституционного Суда РФ в вопросах, касающихся добросовестности налогоплательщика, вновь заставляет задуматься о механизме пересмотра своих позиций Конституционным Судом РФ.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. с изм., одобр. в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru.

[2] Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31 июля 1998 г. № 146-ФЗ (ред. от 23 нояб. 2020 г.) // Собрание законодательства РФ. 1998. № 31. Ст. 3824.

[3] Постановление Конституционного Суда РФ от 12 окт. 1998 г. № 24-П // СПС «КонсультантПлюс».

[4] Определения Конституционного Суда РФ от 4 дек. 2003 г. № 441-О, от 4 дек. 2003 г. № 442-О // СПС «КонсультантПлюс».

[5] Определение Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. № 138-О // СПС «КонсультантПлюс».

[6] Постановление Конституционного Суда РФ от 28 нояб. 2017 г. № 34-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2018. № 2.

[7] Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды: постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 окт. 2006 г. № 53 // Вестник ВАС РФ. 2006. № 12.

[8] Определение Конституционного Суда РФ от 16 окт. 2003 г. № 329-О // СПС «КонсультантПлюс».

[9] Постановления Конституционного Суда РФ от 24 мая 2001 г. № 8-П, от 5 марта 2013 г. № 5-П, от 21 янв.  2010 г. № 1-П, от 17 окт. 2017 г. № 24-П, от 28 нояб. 2017 г. № 34-П // СПС «КонсультантПлюс».

[10] Определение Конституционного Суда РФ от 8 апр. 2004 г. №168-О // СПС «КонсультантПлюс».

[11] Определение Конституционного Суда РФ от 8 апр. 2004 г. №169-О (с особым мнением судьи А.Л. Кононова) // СПС «КонсультантПлюс».

[12] Постановление Конституционного Суда РФ от 3 июня 2014 г. № 17-П; определения Конституционного Суда РФ от 77 июня 2011 г. № 805-О-О, от 27 февр. 2020 г. № 488-О // СПС «КонсультантПлюс».

[13] Определение Конституционного Суда РФ от 8 апр. 2004 г. № 169-О (с особым мнением судьи А.Л. Кононова) // СПС «КонсультантПлюс».

[14] Постановление Конституционного Суда РФ от 20 февр. 2001 г. № 3-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 3.

[15] Определение Конституционного Суда РФ от 4 июля 2017 г. № 1440-О (с особым мнением судьи К.В. Арановского) // СПС «КонсультантПлюс».

[16] Постановления Конституционного Суда РФ от 12 окт. 1998 г. № 24-П, от 24 мая 2001 г. № 8-П; определения Конституционного Суда РФ от 25 июля 2001 г. № 138-О, от 16 окт. 2003 г. № 329-О, от 4 дек.  2003 г. № 441-О, от 4 дек. 2003 г. № 442-О // СПС «КонсультантПлюс».

[17] Существует, однако, и противоположная точка зрения. По мнению М.З. Шварца, «презумпция добросовестности налогоплательщика имеет весьма ограниченный функционал – не являясь презумпцией факта, она не перераспределяет бремя доказывания, оставляя на налогоплательщике обязанность по представлению документов, доказыванию необходимых юридических фактов налогового права, но служит лишь правилом оценки доказательств – все сомнения в собранных материалах дела должны толковаться в его пользу» [11, c. 128].

[18] Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды :  постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 окт. 2006 г. № 53 // Вестник ВАС РФ. 2006. № 12.

[19] Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с применением глав 26.2 и 26.5 Налогового кодекса Российской Федерации в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства: утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 июля 2018 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2019. № 3.

[20] О рекомендациях по применению положений статьи 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации :  письмо ФНС России от 31 окт. 2017 г. № ЕД-4-9/22123 // СПС «КонсультантПлюс».

Список использованной литературы

  1. Афанасьева Т.И. Дробление бизнеса: анализ судебной практики // Защита прав предпринимателей: действующее законодательство и реалии его применения: матер. II Всерос. науч.-практ. конф. (г. Иркутск, 16 марта 2018 г.) / отв. ред. Т.И. Афанасьева; Иркутский институт (филиал) ВГУЮ (РПА Минюста России). – Иркутск, 2018. – С. 9 – 13.
  2. Борисова О.В. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации по налоговым спорам: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.02. – М., 2007. – 28 с.
  3. Мышкин Б.В. Налоговая оптимизация как проявление налоговой правосубъектности: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.14. – М., 2004. – 27 с.
  4. Пантюшов О.В. Добросовестность налогоплательщика в судебной практике // Право и экономика. – 2007. – № 10. – С. 106 – 112.
  5. Попкова Ж.Г. Добросовестность налогоплательщика и «проблемные» банки: история повторяется // Вестник арбитражной практики. – 2018. – № 1. – С. 29 – 37.
  6. Попкова Ж.Г. Налоговая выгода как институт налогового права: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.04. – М., 2019. – 21 с.
  7. Попова С.С. Конституционно-правовые принципы налоговой системы в решениях Конституционного Суда Российской Федерации: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.02. – М., 2005. – 24 с.
  8. Савсерис С.В. Категория «недобросовестность» в налоговом праве: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.14. – М., 2006. – 22 с.
  9. Смирных С.Е. Проблемы гарантий, пределов осуществления и защиты субъективных прав налогоплательщиков: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.14. – М., 2006. – 24 с.
  10. Фоминова Н.А. Злоупотребление правом в налоговых правоотношениях: автореф. дисс. … канд. юрид. наук: 12.00.14. – М., 2009. – 25 с.
  11. Шварц М.З. Существует ли презумпция добросовестности налогоплательщика? // Арбитражные споры. – 2020. – № 2. – С. 117 – 132.
  12. Chaffee E.C. Collaboration Theory and Corporate Tax Avoidance // Washington and Lee Law Review. – 2019. – Vol. 76, Issue 1. – Р. 91 – 160.
  13. Fernandes D., Sadiq K. A Principled Framework for Assessing General Anti-Avoidance Regimes // British Tax Review. – 2016. – Issue 2. – P. 172 – 207.
  14. Öner С. Is Tax Avoidance the Theory of Everything in Tax Law? A Terminological Analysis of EU Legislation and Case Law // EC Tax Review. – 2018. – Vol. 27, Issue 2. – P. 96 – 112.

References

  1. Afanasyeva T.I. Business Fragmentation: Analysis of Judicial Practice [Drobleniye biznesa: analiz sudebnoy praktiki]. Zashchita prav predprinimateley: deystvuyushcheye zakonodatel’stvo i realii yego primeneniya: materialy II Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii (Protection of the Rights of Entrepreneurs: Current Legislation and the Realities of its Application: materials of the II all-Russian scientific and practical conference). Irkutsk, 2018. Pp. 9 – 13. (In Russ.).
  2. Borisova O.V. Legal Positions of the Constitutional Court of the Russian Federation on Tax Disputes: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Pravovyye pozitsii Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii po nalogovym sporam: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2007. 28 p. (In Russ.).
  3. Myshkin B.V. Tax Optimization as a Manifestation of Tax Legal Personality: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Nalogovaya optimizatsiya kak proyavleniye nalogovoy pravosub»yektnosti: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2004. 27 p. (In Russ.).
  4. Pantyushov O.V. Conscientiousness of the Taxpayer in Judicial Practice [Dobrosovestnost’ nalogoplatel’shchika v sudebnoy praktike]. Pravo i ekonomika – Law and Economics. 2007. Issue 10. Pp. 106 – 112. (In Russ.).
  5. Popkova Zh.G. The Conscientiousness of the Taxpayer and the «Problematic» Banks: History Repeats Itself [Dobrosovestnost’ nalogoplatel’shchika i «problemnyye» banki: istoriya povtoryayetsya]. Vestnik Arbitrazhnoy Praktiki – Arbitration Practice Review. 2018. Issue 1. Pp. 29 – 37. (In Russ.).
  6. Popkova Zh.G. Tax Benefit as an Institution of Tax Law: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Nalogovaya vygoda kak institut nalogovogo prava: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2019. 21 p. (In Russ.).
  7. Popova S.S. Constitutional Legal Principles of the Tax System in the Decisions of the Constitutional Court of the Russian Federation: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Konstitutsionno-pravovyye printsipy nalogovoy sistemy v resheniyakh Konstitutsionnogo Suda Rossiyskoy Federatsii: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2005. 24 p. (In Russ.).
  8. Savseris S.V. Category «Bad Faith» in Tax Law: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Kategoriya «nedobrosovestnost’» v nalogovom prave: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2006. 22 p. (In Russ.).
  9. Smirnykh S.E. Problems of Guarantees, Limits of Exercise and Protection of the Subjective Rights of Taxpayers: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Problemy garantiy, predelov osushchestvleniya i zashchity sub»yektivnykh prav nalogoplatel’shchikov: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2006. 24 p. (In Russ.).
  10. Fominova N.A. Abuse of Law in Tax Legal Relations: synopsis of candidate of juridical science dissertation [Zloupotrebleniye pravom v nalogovykh pravootnosheniyakh: avtoreferat dissertatsii kandidata yuridicheskikh nauk]. Moscow, 2009. 25 p. (In Russ.).
  11. Schwartz M.Z. Is There a Presumption of Good Faith for the Taxpayer? [Sushchestvuyet li prezumptsiya dobrosovestnosti nalogoplatel’shchika?]. Arbitrazhnyye spory – Arbitration Litigation. 2020. Issue 2. Pp. 117 – 132. (In Russ.).
  12. Chaffee E.C. Collaboration Theory and Corporate Tax Avoidance. Washington and Lee Law Review. 2019. 76. Issue 1. Рp. 91 – 160. (In Eng.).
  13. Fernandes D., Sadiq K. A Principled Framework for Assessing General Anti-Avoidance Regimes. British Tax Review. Issue 2. Pp. 172 – 207. (In Eng.).
  14. Öner С. Is Tax Avoidance the Theory of Everything in Tax Law? A Terminological Analysis of EU Legislation and Case Law. EC Tax Review. 2018. Vol. 27. Issue 2. Pp. 96 – (In Eng.).