Написать в редакцию

Написать в редакцию

Заполните все поля формы и нажмите «Отправить»

  • +7 (3952) 79-88-99
  • konf38rpa@yandex.ru

Армия ханств северного Азербайджана в системе государственного управления Закавказьем в первой половине XIX в.

Пролог: журнал о праве / Prologue: Law Journal. – 2018. – № 3.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2018.3.1.
Дата поступления: 12.07.2018.

Изучается система отбывания воинской повинности в ханствах северного Азербайджана после присоединения к Российской империи. Проводится историко-правовой экскурс, анализируются официальные акты и решения, так или иначе имеющие отношение к привлечению населения изучаемой окраины к военной службе. Проводится сравнительно-аналитическое исследование позиций военных и историков, касающихся сферы воинской обязанности и военной службы населения ханств в Российской империи. Особое внимание уделяется фактам участия населения ханств в выполнении задач, стоящих перед вооруженными силами Российской империи. На основе официальных документов установлены юридические основы отбывания воинской повинности. Предложена обоснованная авторская позиция о том, что сформировавшиеся на территории ханств северного Азербайджана армейские части являлись структурными компонентами единой системы формирования вооруженных сил Российской империи и о рекрутировании населения окраины в имперскую армию.

Российская империя; ханства северного Азербайджана; органы
управления; армия.

Саламов Н.М. Армия Ханств Северного Азербайджана в системе
государственного управления Закавказьем в первой
половине XIX в. // Пролог: журнал о праве / Prologue: Law
Journal. – 2018. – № 2.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве / Prologue: Law Journal. – 2018. – № 3.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2018.3.1.
Дата поступления: 12.07.2018.

Аннотация

Изучается система отбывания воинской повинности в ханствах северного Азербайджана после присоединения к Российской империи. Проводится историко-правовой экскурс, анализируются официальные акты и решения, так или иначе имеющие отношение к привлечению населения изучаемой окраины к военной службе. Проводится сравнительно-аналитическое исследование позиций военных и историков, касающихся сферы воинской обязанности и военной службы населения ханств в Российской империи. Особое внимание уделяется фактам участия населения ханств в выполнении задач, стоящих перед вооруженными силами Российской империи. На основе официальных документов установлены юридические основы отбывания воинской повинности. Предложена обоснованная авторская позиция о том, что сформировавшиеся на территории ханств северного Азербайджана армейские части являлись структурными компонентами единой системы формирования вооруженных сил Российской империи и о рекрутировании населения окраины в имперскую армию.

Ключевые слова

Российская империя; ханства северного Азербайджана; органы
управления; армия.

Библиографическое описание

Саламов Н.М. Армия Ханств Северного Азербайджана в системе
государственного управления Закавказьем в первой
половине XIX в. // Пролог: журнал о праве / Prologue: Law
Journal. – 2018. – № 2.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal. –2018.–№ 3.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2018.3.1.
Submission date: 12.07.2018.

Abstaract

The article is devoted to the study of the system of serving military
recruitment in the khanates of Northern Azerbaijan after joining
the Russian Empire. The conducts a historical and legal excursus,
analyzes official acts and solutions related to the involvement of
the population of the studied remoted area to military service. The
article presents a comparative and analytical study of the positions
of military men and historians concerning the sphere of military
duty and military service of the population of the khanates in the
Russian Empire. The author draws particular attention to the facts
of participation of the khanates population in the challengers the
armed forces of the Russian Empire faced. On the basis of official
documents, the author establishes the legal basis of military service.
The author concludes that the army units formed on the territory
of Northern Azerbaijan khanates were structural components of the
unified system of formation of Russian Empire armed forces.

Keywords

Russian Empire; khanates of Northern Azerbaijan; governing bodies;
army.

Bibliographic description

N.M. Salamov. Army of khanates of Northern Azerbaijan in the
system of state administration of transcaucasia in the first part of
XIX century // Prologue: Law Journal. – 2018. – № 3.

Защита своего отечества во все времена являлась одним из важнейших элементов статуса жителя государства. Независимо от того, к какому историко-юридическому акту эта обязанность была с самого начала привязана, ее существование в различных формах было априорным и неизменных фактом.

В мирное время реализация долга и обязанности по защите государства осуществляется в форме несения военной службы лицами, имеющими правовую связь с государством и обладающими определенным в законодательстве статусом.

В Российском государстве основы военной обязанности были оформлены правом еще в период создания единого централизованного государства и получили четкое юридическое оформление благодаря военному законодательству Петра I и его преемников.

Активное расширение территории Российской империи порождало вопрос о степени имплементации имперских воинских законов в реалии присоединяемых местностей.

В 1799–1801 гг. были изданы Жалованные грамоты о принятии Дербентского владетеля и его подданных в подданство России, Собственноручно подписанная грамота к означенному талышскому владельцу Мир-Мустафа-хану, Жалованная грамота Бакинскому Владельцу Гусейн-Кули-хану «О принятии его и всей Бакинской области в Российской подданство» (далее – Жалованные грамоты). Также Российская империя и ханства северного Азербайджана (Карабахское, Шекинское и Ширванское) в 1805 г. подписали «Просительные пункты и клятвенные обещания при вступлении в подданство России» (далее – Просительные пункты)[1]. Кроме того, в результате завоевания под властью Петербурга оказалось Гянджинское ханство.

Для населения ханств эти исторические акты означали уравнение в правах с жителями центральных губерний, что подразумевало и несение обязанностей. Обязанности подданных империи в основном сводились к уплате налогов и отбыванию воинской повинности.

С момента присоединения пространственные пределы несения воинской обязанности для населения ханств расширились.

Важным вопросом в жизни населения в составе империи стало привлечение их к милицейской и военной службе. На первых порах, как и Царство Польское ханства сохранили армии, отличные от общеимперской [2, с. 110].

Жалованные грамоты и Просительные Пункты не предусматривали выставление рекрут ханствами. Как и в Великом княжестве Финляндском, население ханств не подлежало рекрутированию в имперскую армию [1, с. 150]. На первых порах присоединения население Грузии несло воинскую обязанность, но в последующем, высочайшим рескриптом главнокомандующему Грузией Н. Ф. Ртищеву от 21 августа 1813 г., Грузия также была освобождена от повинности набора рекрут[2].

Действия властей, направленные на отказ от взятия солдат с мусульманских народов Закавказского края, нельзя было принять за ущемление прав населения или недоверие им. Отказ властей от привлечения к воинской службе было в интересах этого населения и продиктовано только интересами населения. «Сфинкс новейших времен»[3], главноуправляющий Грузией А. П. Ермолов в своем обращении писал: «Говорят вам, что с вас будут брать солдаты, это ложь гнусная. Государь не имеет нужды сделать вас солдатами, взгляните только на войска … увидите русских солдат и не увидите между ними иноплеменных»[4].

Однако, как показывают политические события, после присоединения население ханств сразу начало полноценно участвовать в выполнении задач, стоящих перед вооруженными силами Российской империи: в поддержании боевого потенциала российской армии и организации территориальной обороны. Гаранты силы ханской власти (армия и т. д.) стали де-факто подчинятся русскому правительству.

Спустя несколько месяцев после присоединения (в 1805 г.) главнокомандующий Грузией П. Д. Цицианов предписал Селим-хану Шекинскому выслать 500 чел. на границу владения[5].

В своем отношении министру иностранных дел Н. П. Румянцеву от 1808 г. главнокомандующий Грузией И. В. Гудович докладывал о намерении «… для подавления силы Кубинского хана Шихали-хана использовать Ширванскую и Шекинскую конницу»[6].

Для установления свободного и безопасного сообщения Грузии с Баку главнокомандующим Грузией И. В. Гудовичем были даны распоряжения по установлению постов. В постах, находящихся в Шекинском ханстве, стали служить местные конные люди, которые, под надзором трех русских военных чинов содержали посты и препровождали проезжающих[7].

Примеры выставление ханствами конных в подчинение российских военачальников, как свидетельствуют документы, весьма многочисленны[8].

Как и в Польском Царстве, содержание русской армии на территории ханств осуществлялось за счет имперской казны [1, с. 57].

Обобщив соответствующие архивные данные, Х. М. Ибрагимбейли пришел к выводу, что в русско-иранской войне 1804–1813 гг. в составе русской армии приняли участие около 10 тыс. конных и около 12 тыс. пеших азербайджанцев [3]. В русско-турецкой войне 1806–1812 гг. приняли участие азербайджанские иррегулярные конные формирования численностью 3 700 воинов[9].

Если создание азербайджанских ополчений, принявших участие в русско-иранской войне 1804–1813 гг., носило в основном стихийный характер, то конно-иррегулярные формирования из азербайджанцев, принявшие участие в русско-турецкой войне 1806–1812 гг., создавались по нарядам царского командования.

На протяжении двух десятилетий в принципах формирования азербайджанских иррегулярных войск происходили последовательные изменения.

Формировавшиеся изначально местными ханами «татарские ополчения» в период русско-турецкой войны 1828–1829 гг. начали формироваться русским командованием в так называемые «конно-мусульманские полки», по образцу русских казачьих войск, которые с 1829 г. стали содержаться за счет царской казны.

Командирами полков назначались офицеры русской регулярной кавалерии, а помощниками их были азербайджанские феодалы, которым присваивались российские воинские звания[10].

Например, главнокомандующий Грузией А. П. Ермолов просил у начальника Главного Штаба Е.И.В. ходатайствовать перед государем о присвоении одному из Шекинских беков Хаджисадраддину капитанского чина, без содержания[11].

Изучив боевой вклад азербайджанских иррегулярных войск в победу России в восточных войнах первой трети XIX в., Х. М. Ибрагимбейли писал: «… в 20-х годах иррегулярные войска формировались царским командованием по указанию правительства и на весь период войны. Организационные принципы национальных войск, сформированных по указанию правительства, были приравнены к русским регулярным и казачьим частям» [3, с. 254].

В первый год русско-турецкой войны численность азербайджанских конных и пеших иррегулярных войск, служивших в рядах русской армии составляла около 3 400 чел.[12]. В течении года, это число возросло на 1 тыс. сабель. За первый год войны 162 рядовых всадника были награждены георгиевскими крестами, серебряными медалями с надписью «За храбрость», серебряными медалями на георгиевской ленте и другими наградами[13].

Такую оценку дал действиям азербайджанских иррегулярных воинских формирований в своем донесении российскому императору от 1829 г. единственный в истории полный кавалер одновременно двух орденов – Св. Георгия и Св. Владимира, главнокомандующий И. Ф. Паскевич: «Долгом считаю свидетельствовать об отличной храбрости мусульманских полков, кои во всяком случае не перестают являть новые образцы их усердия и привязанности к российскому правительству» [3, с. 254].

Интересен следующий факт: И. В. Гудович, уничтожив все тарханные грамоты в Имерети, тем не менее, оставил две грамоты в силе, так как «… даны они за личные подвиги военные, а не за подарки и молитвы»[14]. Это показатель того, какова была цена военной службы в видении Российских властей.

Царская власть не забывала и про вознаграждение за усердие в службе. Например, А. П. Тормасов за «… действие с отличной храбростью и усердием» казахской татарской конницы, просил «бриллиантового князя» А. Б. Куракина довести до Высочайшего сведения «… и употребить ходатайство, дабы половина подати с Казахского народа за 1809 г. была сложена»[15].

Как известно, после присоединения ханств Азербайджана к Российской империи многим ханам были присвоены высшие военные звания. Сразу же после подписания Просительных пунктов, в своем всеподданнейшем рапорте главноуправляющий Грузией П. Д. Цицианов попросил императора «… осчастливить хана и дом его … награждениями, а именно Ибрагим хана Карабахского чином генерал-лейтенанта»[16].

После принуждения Селим-хана к бегству 10 декабря 1806 г., последовала высочайшая грамота на имя Джафар-Кули-хана Шекинского: «… признали мы за благо пожаловать вас в чине Российского генерал-лейтенанта …»[17]. А позднее Указом военной коллегии от 11 февраля 1812 г., его сыну Исмаилу-паше было присвоено звание полковника[18], а в 1815 г. ему пожалован чин генерал-майора.

Правда, нередко присвоение военных чинов носило политический характер, было своего рода юридической фикцией, и не означало несения военно-служебных прав и обязанностей. Красноречивый факт: А. П. Ермолов в своем отношении начальнику главного штаба Е.И.В. предлагал присвоить военный чин 8-летнему владетельному князю Гурии, с чем начальник главного штаба не согласился. Впоследствии А. П. Ермолов отказался от этой идеи, решив «… в случаи безукоризненного правления, присвоить чин в виде монаршей милости»[19]. Присвоенные, как правило, за заслуги перед властями, эти звания, с точки зрения военных узаконений, не меняли статус владельца звания.

Хотя содержания некоторых документов свидетельствуют о нахождении их в состоянии военно-властвующего и подчиненного. В 1817 г. царский военный чиновник приказывал ханам «… непременно схватить царевича Александра и представить Российскому правительству, для чего … требую от вас … поставить конные караулы…»[20].

Присвоение воинских чинов ханам практически приравняло последних статусом к генерал-губернаторам Российской империи, с тем единственным отличием, что они не имели власти над армейскими частями, находящимися на территории ханств. Находящиеся на территории ханств орудия и учреждения принуждения – армейские части были гарантом обеспечения государственных властных велений Российской власти и были вне юрисдикции ханской власти.

Стоит обратить внимание на то, что все главнокомандующие Грузией переписывались с ханами письмами (достаточно сослаться на их переписки, в частности, на письмо главноуправляющего Грузией А. П. Ермолова Карабахскому хану[21]), хотя принципы воинской субординации и нахождение тех и других в воинском чине требовало общаться не письмами, а рапортами и предписаниями.

Итак, присвоенные ханам высших воинских званий, определяющие положение (права и обязанности) военнослужащих по отношению к российской короне, не несло в себе никакую статусную нагрузку.

Таким образом, в изучаемую эпоху в Азербайджан не имплементирована в полном объеме российская система отбывания воинской повинности. Однако имеющиеся материалы о возникновении азербайджанских воинских формирований иррегулярных конно-мусульманских полков позволяют сделать вывод о том, что сформировавшиеся на территории ханств армейские части являлись структурными компонентами единой системы формирования вооруженных сил Российской империи. Участие вооруженных формирований ханств Закавказья в военных мероприятиях империи являлось свидетельством рекрутирования населения ханств в армию Российской империи, а также одним из факторов интеграции этой окраины в структуру российского государственного организма.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] Высочайшая грамота Дербентскому Владетелю Шейх – Али – Хану «О принятии его в прежнее подданство России и о пожаловании его в третий класс» от 1 сент. 1799 г. // ПСЗРИ-1. – Т. 25. – № 19107; Высочайшая грамота подданным Дербентского владельца Шейх Али хана «О принятии их в Высочайшее благоволение и покровительство» от 1 сент. 1799 г. // ПСЗРИ-1. – Т. 25. – № 19108; ГААО. – Ф. 1. – Оп. 10. – Д. 341. – Л. 4; Жалованная грамота Бакинскому Владельцу Гусейн-Кули-Хану «О принятии его и всей Бакинской области в Российское подданство» от 28 авг. 1801 г. // ПСЗРИ-1. – Т. 26. – № 19994; Под стягом России : сб. архивных документов. – М., 1992. – С. 262, 275, 279, 294.

[2] Высочайший рескрипт ген. Ртищеву от 21 авг. 1813 г. // Акты кавказской археографической комиссии (далее – АКАК). – Т. 5. – № 534.

[3] Так характеризовал Алексея Ермолова А. С. Грибоедов.

[4] Воззвание Ермолова к жителям Казахской, Шамшадильской, Борчалинской и Памбакской дистанции от 7 июня 1818 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 1023.

[5] Предписание Павла Цицианова Селим-хану Шекинскому от 28 нояб. 1805 г. // АКАК. – Т. 2. – № 1329.

[6] Отношение графа Гудовича графу Румянцеву от 5 янв. 1808 г. // АКАК. – Т. 3. – № 568.

[7] Отношение И. В. Гудовича министру иностранных дел А. Я. Будбергу от 06 дек. 1806 г. // АКАК. – Т. 3. – № 1185.

[8] Письмо ген. Ртищева Джафар-Кули-хану от 29 июня 1812 г. // АКАК. – Т. 5. – № 657.

[9] Рапорт подполковника Подлуцкого гр. Гудовичу, от 17 октября 1808 года // АКАК. – Т. 3. – № 87; Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). – Ф. ВУА. – Д. 3079. – Ч. I.

[10] Центральный государственный исторический архив Грузии (далее – ЦГИАГ). – Ф. 1105. – Д. 106. – Л. 23.

[11] Всеподданнейшее прошение ген. Ермолова начальнику Главного Штаба Е.И.В., от 1 июля 1824 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 1157.

[12] РГВИА. – Ф. ВУА. – Д. 4329. – Л. 277.

[13] РГВИА. – Ф. 395. – Оп. 17. – Д. 155. – Л. 415 – 427.

[14] Письмо Ермолова министру финансов от 16 июля 1823 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 849.

[15] Отношение А. П. Тормасова А. Б. Куракину от 18 нояб. 1809 г. // АКАК. – Т. 4. – № 665.

[16] Всеподданнейший рапорт главноуправляющего Грузией князя Цицианова // АКАК. – Т. 2. – № 1436.

[17] Высочайшая грамота Джафар-Кули-хану Хойскому и Шекинскому от 10 дек. 1806 г. // АКАК. – Т. 3. – № 489.

[18] Указ государственной военной коллегии от 11 февр. 1812 г. // АКАК. – Т. 5. – № 180.

[19] Отношение начальника Главного Штаба Е. И. В. ген. Ермолову от 23 янв. 1827 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 994; Отношение ген. Ермолова начальнику Главного Штаба Е. И. В. от 22 февр. 1827 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 995.

[20] Письмо кн. Лобанова-Ростовского ген. Ермолову от 7 июня 1819 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1. – № 37.

[21] Письмо генерала А. П. Ермолова к Мехти-Кули-хану от 26 марта 1818 г. // АКАК. – Т. 6. – Ч. 1 – № 1270.

Список использованной литературы

  1. Ващенко А. В. Правовой статус царства польского в составе Российской империи (1815 – 1830) :
    дис. … канд. юрид. наук : 12.00.01. – Москва, 2000. – 182 с.
  2. Гербер О. А. Национальная политика в России: историко-политологический аспект : учеб. пособие.
    – Новосибирск, 2001. – 131 с.
  3. Ибрагимбейли Х. М. Россия и Азербайджан в первой трети XIX века. – М., 1969. – 287 с.

References

  1. Vashchenko A.V. Legal status of the Kingdom of Poland within the Russian Empire (1815-1830):
    Candidate of juridical science dissertation [Pravovoj status carstva pol’skogo v sostave Rossijskoj imperii
    (1815 – 1830): dissertatsiya kandidata yuridicheskikh nauk].Moscow, 2000. 182 p. (In Russ.).
  2. Gerber O. A. National policy in Russia: historical and political aspect [Nacional’naya politika v Rossii:
    istoriko-politologicheskij aspekt]. Novosibirsk, 2001.131 p. (In Russ.).
  3. Ibragimbejli H. M. Russia and Azerbaijan in the first third of XIX century [Rossiya i Azerbajdzhan v
    pervoj treti XIX veka]. Moscow, 1969. 287 p. (In Russ.).