Написать в редакцию

Написать в редакцию

Заполните все поля формы и нажмите «Отправить»

  • +7 (3952) 79-88-99
  • prolaw38@mail.ru

ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ПРАВОТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 4 – 13.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.
Дата поступления 06.02.2021, дата принятия к печати 17.06.2021,
дата онлайн-размещения 30.06.2021.

Статья посвящена внедрению цифровых технологий в правотворческую деятельность. Процесс цифровизации активно затронул экономические отношения, что повлекло за собой трансформацию государственного управления. Право, будучи основным регулятором общественных отношений, также претерпевает значимые изменения. Предметом исследования являются результаты цифровизации правотворческой деятельности, которые налагают отпечаток на всю систему государственно-правовых отношений. Представлен библиографический обзор современных работ по данному вопросу, охарактеризованы основные тенденции в этой сфере, дана оценка практическим результатам влияния цифровых технологий на правотворчество. Проанализированы модели цифровизации: автоматизация всех процессов, предполагающая абсолютное исключение человека и сохранение участия человека на стадии принятия окончательного решения. Исследованы основные этапы правотворческой деятельности, где возможно применение цифровых технологий: формирование правотворческой инициативы; процесс подготовки нормативного правового акта; обсуждение проекта нормативного правового акта; процесс голосования; процесс обнародования и публикации. Приведены примеры конкретных электронных платформ: «Российская общественная инициатива», Система обеспечения законодательной деятельности (СОЗД), Simplex+, Reaching everyone for active citizenry & home (REACH) и конкретных технологий (ML-модель, LL-модель, блокчейн), как уже используемых, так и разрабатываемых в России и за рубежом. Указывается, что цифровые технологии могут быть задействованы для систематизации нормативных правовых актов, ставится вопрос об использовании цифровых технологий в прогнозировании дальнейших направлений правового регулирования. Сделан вывод о необходимости определения основных направлений и принципов цифровизации правотворчества, целей и пределов внедрения цифровых технологий в правотворческий процесс.

Цифровизация; цифровые технологии; правотворчество; цифровизация правотворчества; ML-модель; LL-модель; блокчейн.

Ягофарова И.Д. Цифровые технологии в правотворческой деятельности: теоретико-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 4 – 13. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.

Информация о статье

Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 4 – 13.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.
Дата поступления 06.02.2021, дата принятия к печати 17.06.2021,
дата онлайн-размещения 30.06.2021.

Аннотация

Статья посвящена внедрению цифровых технологий в правотворческую деятельность. Процесс цифровизации активно затронул экономические отношения, что повлекло за собой трансформацию государственного управления. Право, будучи основным регулятором общественных отношений, также претерпевает значимые изменения. Предметом исследования являются результаты цифровизации правотворческой деятельности, которые налагают отпечаток на всю систему государственно-правовых отношений. Представлен библиографический обзор современных работ по данному вопросу, охарактеризованы основные тенденции в этой сфере, дана оценка практическим результатам влияния цифровых технологий на правотворчество. Проанализированы модели цифровизации: автоматизация всех процессов, предполагающая абсолютное исключение человека и сохранение участия человека на стадии принятия окончательного решения. Исследованы основные этапы правотворческой деятельности, где возможно применение цифровых технологий: формирование правотворческой инициативы; процесс подготовки нормативного правового акта; обсуждение проекта нормативного правового акта; процесс голосования; процесс обнародования и публикации. Приведены примеры конкретных электронных платформ: «Российская общественная инициатива», Система обеспечения законодательной деятельности (СОЗД), Simplex+, Reaching everyone for active citizenry & home (REACH) и конкретных технологий (ML-модель, LL-модель, блокчейн), как уже используемых, так и разрабатываемых в России и за рубежом. Указывается, что цифровые технологии могут быть задействованы для систематизации нормативных правовых актов, ставится вопрос об использовании цифровых технологий в прогнозировании дальнейших направлений правового регулирования. Сделан вывод о необходимости определения основных направлений и принципов цифровизации правотворчества, целей и пределов внедрения цифровых технологий в правотворческий процесс.

Ключевые слова

Цифровизация; цифровые технологии; правотворчество; цифровизация правотворчества; ML-модель; LL-модель; блокчейн.

Библиографическое описание

Ягофарова И.Д. Цифровые технологии в правотворческой деятельности: теоретико-правовой аспект // Пролог: журнал о праве. – 2021. – №2. – С. 4 – 13. – DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.

About article in English

Publication data

Prologue: Law Journal. – 2021. – №2. – Pp. 4 – 13.
ISSN 2313-6715. DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.
Received 06.02.2021, accepted 17.06.2021, available online 30.06.2021.

Abstaract

The article is devoted to the introduction of digital technologies in law-making activities. The process of digitalization has actively affected economic relations, which has led to the transformation of public administration. Law, being the main regulator of public relations, is also undergoing significant changes. The subject of the study is the results of the digitalization of law-making activities, which leave an imprint on the entire system of state and legal relations. The article presents a bibliographic review of modern works on this issue, describes the main trends in this area, and assesses the practical results of the digital technologies impact on law-making. The models of digitalization are analyzed: automation of all processes, which assumes the absolute exclusion of a person and the preservation of human participation at the stage of making the final decision. The author investigates the main stages of law-making activity, where the use of digital technologies is possible: the formation of law-making initiatives; the process of preparing a normative legal act; discussion of the draft normative legal act; the voting process; the process of promulgation and publication. The author provides the examples of specific electronic platforms: «Russian Public Initiative», the System for Ensuring Legislative Activity, Simplex+, Reaching everyone for active citizenship & home (REACH) and specific technologies (ML-model, LL-model, blockchain), both already used and developed in Russia and abroad. It is indicated that digital technologies can be used to systematize regulatory legal acts, and the question of using digital technologies in predicting the future directions of legal regulation is raised. It is concluded that it is necessary to determine the main directions and principles of digitalization of law-making, the goals and limits of the introduction of digital technologies in the law-making process.

Keywords

Digitalization; digital technologies; law-making; digitalization of law-making; ML-model; LL-model; blockchain.

Bibliographic description

Yagofarova I. D. Digital Technologies in Law-making Activity: Theoretical and Legal Aspect [Tsifrovyye tekhnologii v pravotvorcheskoy deyatel'nosti: teoretiko-pravovoy aspekt]. Prologue: Law Journal. 2021. Issue 2. Pp. 4 – 13. (In Russ.). DOI: 10.21639/2313-6715.2021.2.1.

Развитие современной цивилизации происходит весьма динамично, свидетельством чего является трансформация общественных отношений, связанная, прежде всего, с активным внедрением цифровых технологий во все сферы жизни. Наиболее интенсивно процессы цифровизации затронули экономическую сферу, что поменяло как характер взаимодействия субъектов экономических отношений, так и содержательные и видовые характеристики самих этих субъектов.

Трансформация экономических отношений повлекла за собой существенные изменения в сфере государственного управления, что связано с активной попыткой включения в процесс управления искусственного интеллекта, блокчейна и прочих передовых технологий. Оценка эффективности цифровизации государственного управления противоречива, однако, отрицать неизбежный процесс поступательного развития современного мира невозможно, поэтому необходимо как можно более гибко и быстро подстраиваться под него и корректировать существующие правила под меняющиеся реалии.

В этом случае надежды возлагаются на правовую систему, поскольку именно она должна осуществить нормативное регулирование данных процессов. Как абсолютно справедливо отметил В.Ф. Попондопуло, любые происходящие процессы, включая цифровизацию экономической и государственной деятельности, должны иметь некую правовую форму, которая и нуждается в особом анализе со стороны юридического сообщества [19, с. 30]. В данном случае право должно выполнять некую «сопровождающую» функцию, что указывается и другими исследователями [21, с. 482]. С этим сложно не согласиться, поскольку именно право облачает государственные веления и действия в соответствующую форму и придает им обязательный характер.

Однако реальность такова, что данная система достаточно консервативная и менее гибкая, чем прочие сферы. Возникающие вызовы требуют быстрых и своевременных решений в сфере правотворчества, правоприменения и в правовой науке. Но это не всегда представляется возможным, поскольку требует соответствующих временных и ресурсных затрат. Кроме того, следует помнить, что зачастую в России правовое регулирование носит «догоняющий» характер и не способно на адекватное отражение возникающих общественных отношений [10, с. 24]. Сложность также обусловлена тем, что новые правовые реалии требуют новых методов исследования, новых подходов, и это достаточно сложно сформировать в правовой науке быстрыми темпами. На необходимость трансформации методологических подходов  исследования обращает внимание в своих трудах Д.А. Пашенцев, отмечая, что в переработке нуждаются не только сами методы исследования, а все то, что дает понимание предмета в целом [17, с. 10]. О необходимости методологического обновления говорят О.Л. Солдаткина [21], И.Л. Бачило [7] и др. Действительно, актуализация методологического вектора исследований правовых категорий с учетом особенностей процессов цифровизации, использование межотраслевых методов даст возможность увидеть новые, интересные результаты взаимодействия различных областей научного познания.

Цифровые технологии внедряются во все сферы права в большей или меньшей степени, но первоочередное внимание привлекает правотворческая деятельность, темпы которой резко возросли под влиянием происходящих процессов. Цифровизация правотворчества получила широкое освещение в научной литературе, что подтверждает актуальность анализа данного процесса и необходимость проведения дальнейших исследований. В ряду исследователей, предметно и системно раскрывших данный вопрос, следует отметить, прежде всего, Д.А. Пашенцева, который в монографии, посвященной цифровизации правотворческой деятельности, рассмотрел этот процесс, начиная с методологических особенностей исследования и заканчивая анализом цифровизации нормотворчества на локальном уровне [26]. Т.Я. Хабриева, рассуждая о праве в условиях цифровизации в целом, также не единожды отмечала и значимость правотворческой деятельности в данном инновационном процессе [24]. Рассматривая трансформацию правотворческой деятельности, исследователи анализируют различные аспекты этой деятельности от рассмотрения сути информационных технологий, преимущественно внедряемых в эту сферу [16], до предметного анализа конкретных инноваций, к примеру, технологий Big Data [12], LegalTech [15], искусственного интеллекта [15; 9] и т.д. Для эффективного внедрения всех инноваций нужны соответствующие специалисты, которые, пользуясь своим естественным интеллектом, смогут это реализовать, что также связано с определенными сложностями на современном этапе. Кроме того, для увеличения эффективности социально-экономического и технического развития государства, Россия нуждается в «опережающем» правовом регулировании, которое заключается в стратегическом планировании, прогнозировании общественных отношений и создании новых правовых регуляторов [11].

В литературе отмечается, что цифровизация правотворчества является одним из направлений функционирования электронного государства, в рамках которого соотношение субъектов («человек-общество-государство») переводится в цифровую плоскость [13, с. 6], что изменит вектор государственного развития в целом [23, с. 62].

В силу того, что на данном этапе процесс цифровизации носит инновационный характер и сегментарно входит в правотворческий процесс, роль человека пока остается незаменимой [18], что целесообразно учитывать при принятии социально значимых решений и проектов. Зарубежные исследователи указывают, что цифровизация, в том числе и правотворческой деятельности, может иметь две модели:

– полная автоматизация всех процессов, предполагающая полное исключение человека:

– сохранение участия человека на стадии принятия окончательного решения [4].

Анализируя подобное мнение, конечно, нельзя не принимать во внимание, что на современном этапе участие человека и его влияние на многие процессуальные аспекты можно заменить технологическими средствами и это значительно упростит и ускорит правотворческую деятельность. Выбор соответствующей модели и является одним из «системообразующих вопросов» [13, с. 7], решение которого приведет к формированию определенной парадигмы цифровизации российского законодательного процесса.

Новые технологическое возможности рассматриваются как способ включения институтов гражданского общества и граждан в процесс принятия государственно-значимых решений, что, по мнению ряда зарубежных ученых, будет способствовать демократизации общества [1; 3].

В правотворческой деятельности основными этапами, где можно применять цифровые технологии, исследователи считают выявление общественного мнения через онлайн-форумы; разработку законопроектов; проведение консультаций со специалистами, экспертами в онлайн-формате; онлайн-голосование за проекты; доступ к нормативным актам через электронные базы [5]. Все это, в той или иной форме, используется в практике различных государств, что дает возможность оценить эффективность подобных инноваций.

Правотворческий процесс начинается с формирования правотворческой инициативы. Внедрение в эту стадию цифровых технологий вполне целесообразно и дает возможность привлечения широкого круга заинтересованных лиц. Включение в инициативную стадию граждан и их объединений не является чем-то новым и специфическим. Многие зарубежные государства закрепляют возможность сбора подписей граждан для внесения законопроекта в парламент государства. Однако стоит отметить, что в ряде государств сбор подписей проходит в письменном виде, без использования электронных технологий, несмотря на имеющиеся возможности (Австрия, Албания, Испания, Польша и т.д.). В части государств подписи собираются в смешанном виде – электронном и письменном (Финляндия, Латвия, Литва, Эстония)[1].

В законодательстве России право законотворческой инициативы на федеральном уровне не предусмотрено, но в ряде субъектов граждане могут подавать свои проекты в законодательные органы субъекта. В рамках правотворческой деятельности в целом, на всех уровнях, в России действует институт общественной инициативы в виде онлайн-платформ, которые позволяют гражданам и их объединениям предлагать различные инициативы и участвовать в обсуждении предлагаемых проектов. В качестве примера таковых можно отметить «Российскую общественную инициативу», основанную в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 4 марта 2013 г. № 183 «О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса “Российская общественная инициатива”»[2], Федеральный портал проектов нормативных правовых актов, созданный по инициативе Министерства экономического развития РФ.

По некоторым данным, в России «существует более 40 различных электронных платформ общественного участия на разных уровнях государственного управления, но их типологии … не разработано» [20, с. 213]. Подобные платформы, разумеется, не являются новшеством в мировой практике. Примерами могут быть платформа Simplex+ в Португалии, которая нацелена на создание новых государственных онлайн-услуг, оптимизацию и дебюрократизацию существующих отношений между органами государственной власти и гражданским обществом[3], платформа Reaching everyone for active citizenry & home (REACH) в Сингапуре, направленная на содействие общегосударственным усилиям по установлению связей с гражданами по национальным и социальным вопросам[4] и т.д.

Использование подобных платформ предполагает демократизацию законодательной власти и сближение с гражданами в процессе обсуждения всех значимых инициатив, но это не всегда реально достижимо в силу технологических особенностей либо иных причин [3]. Объективно оценивая расширение круга вовлеченных лиц в процесс обсуждения проектов, вряд ли можно соотносить это с демократизацией напрямую, поскольку предлагаемые изменения чаще всего не учитываются. В то же время символическое делегирование правотворческой власти увеличивает зоны влияния и престиж правотворческих органов, что является привлекательным для властных структур при внедрении подобных инноваций [8].

В Федеральном Собрании РФ используется достаточно много систем, обеспечивающих открытость работы этого органа и возможность взаимодействия с гражданами. Это, прежде всего, Система обеспечения законодательной деятельности (СОЗД), которая автоматизировала типовой законодательный процесс и повысила уровень информированности граждан о законодательной деятельности благодаря доступу к подробной информации об объектах законотворчества, в том числе, через мобильные приложения. Это также подсистема «Виртуальная приемная» на официальном интернет-сайте Совета Федерации, программно-технический комплекс «Информационный киоск Приемной Совета Федерации», который дает возможность гражданам знакомиться с актуальной информацией о сенаторах, графике их личного приема и т.д. Таким образом, обеспечивается некая открытость и доступность деятельности законотворческого органа.

Цифровые технологии, скорее всего, также затронут процесс подготовки нормативного акта, а также его структуру в целом. В процессе подготовки текста нормативного акта зарубежными специалистами предполагается использовать «машинное обучение» (ML-модель) [6], что позволит уже на начальной стадии выявлять недостатки и противоречия в тексте акта. Также ML-модель дает возможность прогнозировать предполагаемые результаты внедрения нормативного акта в практику. ML-модель успешно используется во многих правовых сферах зарубежных государств. Например, в США ML-модель может предсказывать места совершения будущих преступлений и показывает их на карте города, она активно используется в деятельности юрисконсультов и т.д. В России эта система пока не получила большого распространения так как для ее использования необходима оцифровка всех основных документов, что достаточно сложно сделать быстро и комплексно. Однако в ближайшем будущем это станет возможным и откроет возможности для прогнозирования последствий принимаемых проектов.

Первые шаги в этом направлении уже сделаны. Так, российская компания «Симплоер» (активный участник рабочих групп Сколково по нормативному регулированию программы «Цифровая экономика Российской Федерации») предлагает внедрить в процесс создания нормативного правового акта концепцию автоматизации права, предполагающую использование машиночитаемых норм, создаваемых на базе программного языка (LL-модель).  Их концепция предполагает автоматизацию права по трем ступеням. Во-первых, внедрение специального юридического языка программирования, что даст возможность создавать специальные тексты с метками, которые возможно распознавать с помощью любых цифровых программ. Во-вторых,  автоматизация законодательства на естественном языке, что является достаточно удобным и привычным.  В-третьих,  симбиоз двух предыдущих механизмов, что предполагает использование естественного языкового выражения норм с параллельным кодированием для автоматизации с использованием ручной отладки алгоритмов[5]. Создание юридического языка является обязательным условием для автоматизации правотворческого процесса.

Что касается изменения самой конструкции нормативного правового акта, то, как отмечают иностранные исследователи [1], использование цифровых технологий располагает к отказу от жесткого формализма и устойчивых конструкций, что свойственно для многих видов правовой деятельности. Как вариант, автор предлагает следовать времени и рассматривать  нормативный акт не как «систему доставки информации» или как «искусственное моделирование» ситуации, а воспринимать его как некий сценарий с несколькими вариантами действий, которые граждане могут выбирать сами в зависимости от ситуации и личных предпочтений [2, с. 49 – 50]. Таким образом, нормативный акт становится некой инструкцией к действию, а не жесткой конструкцией с общеобязательным характером. Но это достаточно спорный вопрос, поскольку наличие формализованной конструкции является некой гарантией стабильности принятого акта, поэтому в рамках российской правовой системы отказ от стандартной формы нормативного правового акта случится не так скоро, как в более «гибких» системах, к примеру, англо-саксонского права. Автоматизированное создание текста нормативного акта на данном этапе также невозможно по причине того, что даже на теоретическом уровне не разработано понятие экспертизы теста нормативного акта, виды необходимых экспертиз, нет положений об оценке регулирующего воздействия и т.д. Поэтому использование технологий возможно лишь для проверки и выявления коллизий, удаления устаревших данных и для решения иных технических сложностей.

Одной из стадий правотворческого процесса является обсуждение проекта нормативного правового акта. Эта процедура особенно значима в ходе законотворческого процесса, поэтому она также подвергается инновационным внедрениям, позволяющим, помимо привлеченных специалистов и экспертов,   принять участие в этом процессе обычным гражданам. Данная практика активно используется в ряде зарубежных государств (Венгрии, Германии, Израиле, Румынии, Словении, Эстонии). В некоторых из них граждане имеют право направлять свои замечания к законопроекту в письменной форме или отсылать свои предложения по электронной почте[6], где-то создаются электронные площадки, предусматривающие возможность проведения дискуссий и обсуждений.

Что же касается российской практики, то, как уже было сказано, обсуждение гражданами проектов возможно в рамках исполнительного правотворчества. К процессу обсуждения законопроектов гражданам доступ ограничен. К примеру, на сайте Совета Федерации в блоке «Обсуждение» в разделе «Законопроекты» размещаются тексты законопроектов, по которым принято решение о вынесении на общественное обсуждение на сайте Совета Федерации. Таким образом, это возможно только при принятии решения законодательным органом о вынесении проекта на общее обсуждение – в иных случаях этого не предусмотрено.

Процесс голосования за принятие нормативного правового акта может быть модернизирован проще и быстрее всего, так как цифровые технологии в процессе голосования и подсчета голосов применялись не единожды. Наиболее перспективно использование для этой цели технологии блокчейна, которая позволяет создавать и менять реестры, что как раз применимо к системе подсчета голосов. Этот процесс будет полностью автоматизирован, результаты будут определяться практически мгновенно.

Процесс подписания нормативного правового акта существенных изменений не потерпит, а вот процесс обнародования и публикации также может быть трансформирован с учетом внедрения цифровых технологий, позволяющих обеспечить максимальную быстроту опубликования нормативного акта и его доступность широким кругам населения.

Цифровые технологии необходимо задействовать не только на этапах правотворчества, но и для систематизации нормативных правовых актов. Как отметил В.Д. Зорькин, цифровизация позволит «упаковать» нормативные акты в программный код с целью обеспечения стройности их системы, определенности и однозначности их содержания» [14]. Благодаря этому можно также обеспечить системность огромного массива имеющихся нормативных правовые актов, преодолеть их пробельность и коллизионность. Это особенно актуально в современный период, который характеризуется активным появлением неких «циклических правовых массивов» [25, с. 88], которые не обособляются в полном объеме в институты или отрасли права, а наоборот, отличаются особенностью проникать через все элементы системы права, взаимодействуя с ними и определяя дальнейшие пути развития права в целом. Это еще раз подчеркивает необходимость систематизации правовых норм и совершенствование механизма их поиска. В этом случае незаменимым инструментов являются цифровые технологии, которые быстро и эффективно могут достичь заявленной цели.

Помимо упорядочения нормативных правовых актов одним из существенных вопросов современного правотворчества является проблема отстающего правотворчества, которое, в силу динамичного развития общественных отношений, а также множества обязательных процедурных моментов, попросту не успевает реагировать на происходящие изменения. Вполне закономерно возникает вопрос об эффективном юридическом прогнозировании, которое также возможно с использованием цифровых технологий. Согласно мнению Ю.А. Тихомирова, «юридическое прогнозирование представляет собой научное предвидение процессов и явлений в правовой сфере» [22, с. 55]. Для быстрого и эффективного прогнозирования могут быть использованы цифровые программы, позволяющие моделировать ситуации и результаты их разрешения, используя неограниченный объем данных, что дает возможность предугадать практически все варианты развития событий. Для практической деятельности это значимо, поскольку позволяет ускорить процесс подготовки и принятия закона.  Особенно явственно это прослеживается в отраслевом правотворчестве и дает массу возможностей для сбора информации в специализированных программах.

С позиции самих участников правотворческой деятельности процесс цифровизации значительно упростит их деятельность и позволит осуществлять безбумажное согласование и взаимодействие всех участников процесса, что ускорит процесс принятия акта. Также внедрение цифровых технологий позволит оптимизировать «горизонтальную» коммуникацию между участниками процесса и осуществление ими совместного редактирования текстов в режиме on-line. Можно будет легко отслеживать ход работы над проектом нормативного правового акта, а также текущий статус проекта нормативного правового акта на разных стадиях нормотворческого процесса. Разумеется, что технологические решения в процессе правотворчества позволят решить многие процедурные вопросы, касающиеся внутренних согласований на этапе подготовки документов и т.д. Подобные положения отмечены в 2018 г. Минэкономразвития России, где ведется работа по созданию единой национальной системы разработки и принятия регуляторных решений[7].

Таким образом, на данном этапе цифровые технологии в правотворчестве представляют собой не альтернативу человеку, предполагающую его полное исключение из правотворческой процедуры, а являются способом упрощения деятельности, позволяющим аккумулировать, оперативно анализировать поступающую информацию и осуществлять поиск приемлемого решения.

Задача теоретиков и практиков – определить основные направления и принципы цифровизации правотворчества. Важным является установление целей и пределов внедрения в правотворческую деятельность цифровых технологий, чтобы достигнуть ожидаемого положительного эффекта.  Решение поставленных задач откроет новые перспективы в сфере правотворчества, связанные с учетом большого объема информации и повышением эффективности правового регулирования в целом.

Сноски

Нажмите на активную сноску снова, чтобы вернуться к чтению текста.

[1] Цифровые технологии в обеспечении парламентской деятельности. Доклад Аналитического управления Аппарата Совета Федерации // Аналитический вестник. Серия «Международный опыт парламентской деятельности». – 2018.  – №16.  – С. 26 – 28.

[2] О рассмотрении общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива» : указ Президента РФ от 4 марта 2013 г. № 183  (вместе с «Правилами рассмотрения общественных инициатив, направленных гражданами Российской Федерации с использованием интернет-ресурса «Российская общественная инициатива»») (ред. от 17 сент. 2020 г.) // Собрание законодательства РФ. 2013. №10. Ст. 1019.

[3] URL: https://www.simplex.gov.pt/.

[4] URL: https://www.reach.gov.sg/.

[5] Официальный сайт компании «Симплоер». URL : http://future.simp.lawyer/.

[6]Цифровые технологии в обеспечении парламентской деятельности. Доклад Аналитического управления Аппарата Совета Федерации // Аналитический вестник. Серия «Международный опыт парламентской деятельности». – 2018. – №16.  – С. 26 – 28.

[7] Официальный сайт Министерства экономического развития Российской Федерации. URL : https://www.economy.gov.ru/material/directions/gosudarstvennoe_upravlenie/cifrovizaciya_normotvorchestva (дата обращения: 01.03.2021).

Список использованной литературы

  1. Germain Claire M. Digitizing the World’s Laws // Cornell Law Faculty Working Papers. – Ithaca, 2010.
  2. Howes D. e-Legislation: Law-Making in the Digital Age // McGill Law Journal. – 2002. – Vol. 47. – № 1. – Pp. 39 – 59.
  3. Laglamet H. Can Digital Technologies Create a Stronger Model for Democratic Participation? The Case of Crowd Law // Proceedings of the 51-st Hawaii International Conference on System Science. – Hawaii, 2018. – Pp. 2309 – 2319.
  4. Le Sueur A. Robot Government: Automated Decisionmaking and its Implications for Parliament // Parliament: Legislation and Accountability. – Oxford: Hart Publishing, 2016. – Pp. 183 – 203.
  5. Mark D.R., Gurchetan S.G. Making laws in a digital age, 2014. – URL: https://www.parliament.uk/documents/speaker/digital-democracy/digi016_Mark_Ryan_Gurchetan_Grewal.pdf
  6. Surden H. Machine Learning and Law // Washington Law Review. – 2014. – Vol. 89. – № 1. – Pp. 87 – 115.
  7. Бачило И.Л. Право как явление и феномен познания и практики (информационно-коммуникационный аспект) // Труды Института государства и права Российской академии наук. – 2012. – № 5. – С. 175 – 190.
  8. БурдьеП. Практический смысл. – СПб.: Алетейя, 2001. – 562 с.
  9. Воронкова Е.О. Интуиция и искусственный интеллект в современной правотворческой и правоприменительной деятельности // Юридическая наука. – 2020. – № 7. – С. 37 – 41
  10. Залоило М.В. Законность и целесообразность в обществе постмодерна: пересмотр сложившейся классической модели // Журнал российского права. – 2020. – № 6. – С. 22 – 37.
  11. Залоило М.В. Опережающий характер правотворчества и проблема синхронизации правового регулирования // Журнал российского права. – 2019. – № 9. – С. 20 – 29.
  12. Зенин С.С., Кутейников Д.Л., Япрынцев И.М. Большие данные в законодательном процессе // Актуальные проблемы российского права. – 2020. – № 9. – С. 19 – 31.
  13. Зенин С.С., Япрынцев И.М., Кутейников Д.Л., Ижаев О.А. Понятие и принципы цифровизации законодательного процесса: теоретико-правовая трансформация // Российская юстиция. – 2019. – № 8. – С. 4 – 9.
  14. Зорькин В.Д. Право в цифровом мире. Размышление на полях Петербургского международного юридического форума // Российская газета. –2018. – 29 мая.
  15. Кондрашов И., Иванов А., Цшайге Х., Пронин А., Серго А., Гаштайер Т., Вашкевич А., Квитко Р., Нестеренко А., Савельев А., Переверзев С., Калятин В., Будылин С. LegalTech и юристы будущего // Закон. – 2017. – № 11. – С. 20 – 36.
  16. Липень С.В. Информационные технологии в правотворческой деятельности // Lex russica. – 2019. – № 8. – С. 111 – 120.
  17. Пашенцев Д.А. Модернизация методологии правовых исследований в условиях становления новой научной рациональности // Журнал российского права. – 2020. – № 8. – С. 5 – 13.
  18. Пашенцев Д.А., Алимова Д.Р. Новации правотворчества в условиях цифровизации общественных отношений // Государство и право. – 2019. – № 6. – С. 102 – 106.
  19. Попондопуло В.Ф. Правовые формы цифровых отношений // Юрист. – 2019. – № 6. – С. 29 – 36.
  20. Ревякин С.А. О рекомендациях по конфигурации электронных платформ общественного участия: обзор российского и международного опыта // Вестник Омского университета. Серия «Экономика». – 2018. – № 3. – С. 213 – 225.
  21. Солдаткина О.Л. К вопросу о применении некоторых вспомогательных методологических подходов к правовым исследованиям (на примере цифрового права) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Философия. Социология. Право. – 2019. – Том 44. – № 3. – С. 481 – 487.
  22. Тихомиров Ю.А. Право: прогнозы и риски. – М., 2015. – 240 с.
  23. Трунцевский Ю.В. О влиянии на нормотворчество некоторых факторов в эпоху экспоненциальных изменений (цифровизации) // Трансформация правовой реальности в цифровую эпоху : сборник научных трудов / под общ. ред. Д.А. Пашенцева, М.В. Залоило. – Москва : Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации : ИНФРА-М, 2019. – 213 с.
  24. Хабриева Т.Я. Право в условиях цифровизации. – СПб.: СПбГУП, 2019. – 36 с.
  25. Хабриева Т.Я., Черногор Н.Н. Право в условиях цифровой реальности // Журнал российского права. – 2018. – № 1. – С. 85 – 102.
  26. Цифровизация правотворчества: поиск новых решений : монография / Д.А. Пашенцев, М.В. Залоило, О.А. Иванюк, А.А. Головина ; под общ. ред. д-ра юрид. наук, проф. Д.А. Пашенцева. – Москва: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации : ИНФРА-М, 2019. – 234 с.

References

  1. Germain C.M. Digitizing the World’s Laws. Cornell Law Faculty Working Papers. Ithaca, 2010. (In Eng.).
  2. Howes D. e-Legislation: Law-Making in the Digital Age. McGill Law Journal. 2002. Vol. 47. Issue 1. Pp. 39 – 59. (In Eng.).
  3. Laglamet H. Can Digital Technologies Create a Stronger Model for Democratic Participation? The Case of Crowd Law. Proceedings of the 51-st Hawaii International Conference on System Science. Hawaii, 2018. Pp. 2309 – 2319. (In Eng.).
  4. Le Sueur A. Robot Government: Automated Decisionmaking and its Implications for Parliament. Parliament: Legislation and Accountability. Oxford, 2016. Pp. 183 – 203. (In Eng.).
  5. Mark D.R., Gurchetan S.G. Making Laws in a Digital Age. 2014. Available at: URL:https://www.parliament.uk/documents/speaker/digital-democracy/digi016_Mark_Ryan_Gurchetan_Grewal.pdf. (In Eng.).
  6. Surden H. Machine Learning and Law. Washington Law Review. 2014. Vol. 89. Issue 1. Pp. 87 – 115. (In Eng.).
  7. Bachilo I.L. The Law as the Event and the Phenomenon of Cognition and Practice (Information-Communicative Aspect) [Pravo kak yavleniye i fenomen poznaniya i praktiki (informatsionno-kommunikatsionnyy aspekt)]. Trudy Instituta gosudarstva i prava Rossiyskoy akademii nauk – Proceedings of the Institute of State and Law of the RAS. 2012. Issue 5. Pp. 175 – 190. (In Russ).
  8. Bourdieu P. The Logic of Practice [Prakticheskiy smysl]. St. Petersburg, 2001. 562 p. (In Russ).
  9. Voronkova E.O. Intuition and Artificial Intelligence in Modern Lawmaking and Law Enforcement [Intuitsiya i iskusstvennyy intellekt v sovremennoy pravotvorcheskoy i pravoprimenitel’noy deyatel’nosti]. Yuridicheskaya nauka – Legal Science. 2020. Issue 7. Pp. 37 – 41. (In Russ).
  10. Zaloilo M.V. Legality and Expediency in Postmodern Society: Revising of the Existing Classical Model [Zakonnost’ i tselesoobraznost’ v obshchestve postmoderna: peresmotr slozhivsheysya klassicheskoy modeli]. Zhurnal rossiyskogo prava – Journal of Russian Law. Issue 6. Pp. 22 – 37. (In Russ). DOI: 10.12737/jrl.2020.065.
  11. Zaloilo M.V. Anticipatory Nature of Law-Making and the Problem of Synchronization of Legal Regulation [Operezhayushchiy kharakter pravotvorchestva i problema sinkhronizatsii pravovogo regulirovaniya]. Zhurnal rossiyskogo prava – Journal of Russian Law. 2019. Issue 9. Pp. 20 – 29. (In Russ). DOI: 10.12737/jrl.2019.9.2.
  12. Zenin S.S., Kuteynikov D.L., Yapryntsev I.M. Big Data in the Legislative Process [Bol’shiye dannyye v zakonodatel’nom protsesse]. Aktual’nyye problemy rossiyskogo prava – Actual Problems of the Russian Law. Issue 9. Pp. 19 – 31. (In Russ). DOI: 10.17803/1994-1471.2020.118.9.019-031.
  13. Zenin S.S., Yapryntsev I.M., Kuteynikov D.L., Izhaev O.A. The Concept and Principles of Digitalization of the Legislative Process: Theoretical and Legal Transformation [Ponyatiye i printsipy tsifrovizatsii zakonodatel’nogo protsessa: teoretiko-pravovaya transformatsiya]. Rossiyskaya yustitsiya – Russian Justice. 2019. Issue 8. Pp. 4 – 9. (In Russ).
  14. Zorkin V.D. Law in the Digital World. Reflection on the Platform of the St. Petersburg International Legal Forum [Pravo v tsifrovom mire. Razmyshleniye na polyakh Peterburgskogo mezhdunarodnogo yuridicheskogo foruma]. Rossiyskaya gazeta – Russian Newspaper. 2018. May 29. (In Russ).
  15. Kondrashov I., Ivanov A., Tschaige H., Pronin A., Sergo A., Gasteyer T., Vashkevich A., Kvitko R., Nesterenko A., Savelyev A., Pereverzev S., Kalyatin V., Budylin S. LegalTech and Lawyers of the Future [LegalTech i yuristy budushchego]. Zakon – Zakon Journal. 2017. Issue 11. Pp. 20 – 36. (In Russ).
  16. Lipen S.V. Information Technologies in Legislative Activity [Informatsionnyye tekhnologii v pravotvorcheskoy deyatel’nosti]. Lex Russica. 2019. Issue 8. Pp. 111 – (In Russ). DOI: 10.17803/1729-5920.2019.153.8.111-120.
  17. Pashentsev D.A. Modernizing Legal Research Methodology in Conditions of the Formation of a New Scientific Rationality [Modernizatsiya metodologii pravovykh issledovaniy v usloviyakh stanovleniya novoy nauchnoy ratsional’nosti]. Zhurnal rossiyskogo prava – Journal of Russian Law. 2020. Issue 8. Pp. 5 – 13. (In Russ). DOI: 10.12737/jrl.2020.090.
  18. Pashentsev D.A, Alimova D.R. Innovations of Law-Making in the Conditions of Digitalization of Public Relations [Novatsii pravotvorchestva v usloviyakh tsifrovizatsii obshchestvennykh otnosheniy]. Gosudarstvo i pravo – State and Law. 2019. Issue 6. Pp. 102 – 106. (In Russ). DOI: 10.31857/S013207690005265-3.
  19. Popondopulo V.F. Legal Forms of Digital Relationships [Pravovyye formy tsifrovykh otnosheniy]. Yurist – Lawyer. 2019. Issue 6. Pp. 29 – 36. (In Russ). DOI: 10.18572/1812-3929-2019-6-29-36.
  20. Revyakin S.A. E-Participation Platform Features and Design Recommendations: a Review of Russian and Best-In-Class Examples [O rekomendatsiyakh po konfiguratsii elektronnykh platform obshchestvennogo uchastiya: obzor rossiyskogo i mezhdunarodnogo opyta]. Vestnik Omskogo universiteta. Seriya «Ekonomika» – Herald of Omsk University. Series «Economics». 2018. Issue 3. Pp. 213 – 225. (In Russ). DOI: 10.25513/1812-3988.2018.3.213-225.
  21. Soldatkina O.L. To the Question of the Application of Some Auxiliary Methodological Approaches to Legal Research (on the Example of Digital Law) [K voprosu o primenenii nekotorykh vspomogatel’nykh metodologicheskikh podkhodov k pravovym issledovaniyam (na primere tsifrovogo prava)]. Nauchnyye vedomosti Belgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filosofiya. Sotsiologiya. Pravo – Belgorod State University. Scientific Bulletin. Series: Philosophy. Sociology. Law. 2019. Vol. 44. Issue 3. Pp. 481-487. (In Russ). DOI: 10.18413/2075-4566-2019-44-3-480-489.
  22. Tikhomirov Yu.A. Law: Forecasts and Risks [Pravo: prognozy i riski]. Moscow, 2015. 240 p. (In Russ).
  23. Truntsevsky Yu.V. On the Influence of Some Factors on Rule-Making in the Era of exponential Changes (Digitalization) [O vliyanii na normotvorchestvo nekotorykh faktorov v epokhu eksponentsial’nykh izmeneniy (tsifrovizatsii)]. Transformatsiya pravovoy real’nosti v tsifrovuyu epokhu (Transformation of Legal Reality in the Digital Era). Moscow, 2019. 213 p. (In Russ).
  24. Khabriyeva T.Ya. Law in the Context of Digitalization [Pravo v usloviyakh tsifrovizatsii]. St. Petersburg, 2019. 36 p. (In Russ).
  25. Khabrieva T.Y., Chernogor N.N. The Law in the Conditions of Digital Reality [Pravo v usloviyakh tsifrovoy real’nosti]. Zhurnal rossiyskogo prava – Journal of Russian Law. 2018. Issue 1. Pp. 85 – 102. (In Russ). DOI: 10.12737/art_2018_1_7.
  26. Digitalization of Lawmaking: Search for New Solutions; ed. by D.A. Pashentsev [Tsifrovizatsiya pravotvorchestva: poisk novykh resheniy]. Moscow, 2019. 234 p. (In Russ).